Орудия эскадры сделали своё кровавое дело и покончили с заслоном, что ознаменовало открытие пути на Лондон. Но по Лондону у адмирала в инструкциях ничего не было, зато там была подробно описана желаемая статистика потерь англо-французского объединённого флота.

— Лицом к врагу, — приказал адмирал. — Открыть фронт. Прицел — правый фланг врага.

— Лицом к врагу! — продублировал флаг-капитан. — Открыть фронт! Прицел — правый фланг врага!

Броненосные крейсеры, лёгкие крейсеры и бомбардирские корабли начали разворот, параллельно доворачивая свои орудийные башни.

Вражеский флот начал сближение, чтобы броненосная эскадра оказалась в зоне досягаемости его орудий. Увы, для него, он уже давно находился в зоне досягаемости орудий 1-й эскадры, поэтому почти сразу же начал нести, пока что, безответные потери.

Осколочно-фугасные и бронебойные снаряды падали в море, на палубы вражеских кораблей и, иногда, сносили мачты французских паровиков. Французы, в отличие от англичан, ещё не до конца доверяли пару, поэтому их корабли несут парусную оснастку — так их довольно легко отличать друг от друга.

Правый фланг вражеской флотилии был быстро разбит, поэтому адмирал дал приказ выходить из эстуария и обходить противника.

— Флагманы, тяжёлые корабли — первоочередные цели, — распорядился Ларионов. — Поддерживать дистанцию. Не принимать бой вблизи.

Флагманы, тяжёлые корабли — первоочередные цели! — дублировал флаг-капитан ван дер Плуг. — Поддерживать дистанцию! Не принимать бой вблизи!

Орудия грохотали почти непрерывно, но особого задымления не наблюдалось — благодаря новому метательному составу, применяемому на флоте. Кто-то называет его бездымным, но адмирал Ларионов предпочитал называть его малодымным.

Вражеские корабли, ещё не приблизившиеся на убойную дистанцию, всё же, открыли огонь, поэтому их корпуса заволакивало белым дымом, сдуваемым средней силы ветром.

Эскадра вышла во фланг врага и начала разрывать дистанцию, чтобы превратить вражеский огонь из малоэффективного в неэффективный.

Максимальный ущерб броненосцам нанёс только заслон у Темзы, стрелявший практически в упор, если по меркам императорского флота, но это привело лишь к появлению вмятин на броне и гибели пары человек на соседних крейсерах.

Уничтожение вражеского флота шло ровно так, как и задумывал император. Паровые крейсеры тонули, один за другим, а затем, когда у командира вражеской флотилии появилось понимание, что этот бой не выиграть, был дан приказ на отступление, причём врассыпную.

— Преследовать беглецов и добивать, — приказал адмирал Ларионов.

К несчастью для англичан и французов, императорский броненосный флот оснащён не только дальнобойными орудиями, но ещё и очень мощными паровыми двигателями…

Примечания:

1 — Четырёхполье — в эфире рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — начну издалека, чтобы показать контекст и сделать тему понятнее. Первым массовым способом обработки земли в истории человечества было переложное земледелие, когда на участке сеют зерновые два-четыре года подряд, а потом, когда почва истощится, переходят на новый участок, а истощённый оставляют на 10–20 лет, чтобы он восстановился. Затем, ближе к VII веку н.э., массово начало внедряться двуполье, характеризующееся использованием только половины поля, чтобы второе «отдыхало» и восстанавливалось, то есть, было под паром. Но до этого был интересный период, когда древние римляне использовали примитивный севооборот, основанный на применении удобрений и чередовании культур, чтобы избежать пара, хотя двуполье им уже было известно. Ввиду того, что древнеримские латифундисты могли не экономить рабочую силу, поставляемую непрерывными завоевательными походами, это работало, и урожайность их полей была выше, чем у постепенно заменивших их колонов и средневековых крестьян. Но у полунезависимых крестьян имелось одно ключевое преимущество — они были проще в организационном плане, поэтому истинный размах двуполья пришёлся на Средневековье. Но потом, где-то в IX-м веке н.э., кто-то сообразительный подумал, что неэффективно использовать только 50% поля, поэтому надо посоображать получше — результатом стало трёхполье. Трёхполье — система земледелия, при которой пахотные земли делятся на три части, каждое из которых ежегодно используется по-разному, чтобы обеспечить чередование культур и отдых земли, сохраняя её плодородие. Первый участок осенью засеивают озимыми, второй участок весной засеивают яровыми, а третий участок оставляют под пар. Таким образом можно использовать 2/3 поля ежегодно, чередуя культуры и пар, что очень круто, по сравнению с двупольем. И вот, после короткой исторической справки, мы переходим к главному герою этой сноски — четырёхполью. Суть метода в том, чтобы разделить поле на четыре участка, на первом посадить озимые, на втором яровые, на третьем кормовые, а на четвёртом корнеплоды. Пара, в таком случае, больше нет, потому что кормовые культуры, клевер или люцерна, закрепляют в почве азот, который и истощают остальные культуры, постепенно делая почву непригодной. А тут азот возвращается в почву и истощение происходит медленнее, а если добавлять нормальные удобрения, то и вовсе не происходит. Первые эксперименты с четырёхпольем начались ещё в XVII веке, в Голландии и Англии, но по-взрослому что-то начали делать только в XVIII веке, преимущественно в Англии. Но очень быстро, следуя примеру, на четырёхполье начала переходить и Франция. Остальные страны окончательно перешли на более прогрессивный метод только к концу XIX века. Российская империя в этом смысле была уникальной страной, потому что на её бескрайних просторах одновременно существовало и перекладное или даже подсечно-огневое земледелие (когда выжигается участок леса и сев идёт прямо на пепле), и примитивный севооборот в отдельных крупных монастырских владениях, и двуполье, и трёхполье, но четырёхполье, до самого падения империи, так и не ввели. Даже Столыпин, «эффективный менеджер», при своей земельной реформе даже не почесался, чтобы организовать переход на четырёхполье — в его планах такого не было и ему виделось, что все эти чудом народившиеся фермеры как-нибудь сами всё организуют. За Столыпина пришлось работать кровавым большевикам, которые, в рамках коллективизации, массово внедрили четырёхполье по всему Союзу. Без Октябрьской революции, без шквала реальных реформ, на метафизических фермерах Столыпина, которые просто не могли возникнуть при заданных им условиях (у него получались только кулаки и не могло появиться никого другого) — сколько бы длился переход на четырёхполье? Дамы и господа, социализм или варварство — третьего не дано.

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, 2 августа 1762 года//

— Итак, началось, — произнёс Таргус. — Какие актуальные новости?

— Установлено точное количество потопленных кораблей англичан и франк… французов, — сообщил гранд-адмирал Мордвинов. — Королевский флот Британии потерял восемьдесят семь кораблей, а Королевский флот Франции потерял сорок один корабль. Суммарный тоннаж потерянных врагом кораблей — шестьсот тысяч тонн. У англичан практически не осталось военно-морского флота, а у французов осталось примерно двадцать кораблей. Но они едва ли будут выпускать свои корабли из бухт, потому что очень боятся потерять их.

Семён Иванович Мордвинов — это адмирал, доставшийся Таргусу «в наследство» от покойной Елизаветы Петровны, в период Малой Смуты благоразумно решивший удалиться в имение и никоим образом не участвовать в происходящем бардаке, перед этим, сугубо на всякий случай, отправив письмо Марии Терезии, с выражением верноподданнических чувств и полной поддержки.

Тщательная оценка его адмиральских качеств показала, что он неплохо планирует морские операции, поэтому было решено повысить его до гранд-адмирала и определить в генштаб Императорского флота.