Тут же выяснилось не особо приятное обстоятельство — после появления пополнения инструмента у нас стало в обрез. Очень пригодилась бы нам та вязанка кирок и лопат, что утонула тогда на перекате! Я вышел из положения, направив новичков на строительство изб. Разобрав топоры и пилы, они принялись за дело. Но было понятно — через пару недель вопрос об инструменте встанет в полную силу.

Вечером мы сидели у костра, довольные проведенным днем. Воздух, густой и смолистый, пах прелой хвоей, сырой землей и горьковатым дымом костра.

— Сколько нынче вышло, Захар? — степенно спросил Тит у нашего «главного вашгейтора».

Тот ответил не сразу, пригладил седеющую бороду, снял шапку, сверкнув обширной плешью.

— Нонешний день девятнадцать золотников! — наконец, важно произнес он.

— А дай поглядеть! — тут же зажегся Софрон.

Захар слегка усмехнулся. Сунув пятерню за пазуху, он неторопливо пошарил там и, крякнув, достал тяжелый мешочек с золотым песком.

— Вот, смотри! Николе секрета не держу!

Развязав тугой узелок, Захар разложил золото возле костра на тряпице. Все сгрудились, рассматривая блестящую в свете огня золотую крупку, пробовали на зуб небольшие самородки.

Все были довольны. Все, кроме меня.

«Так, девятнадцать золотников, по пять с полтиной за каждый, — мысленно прикинул я. — Это выходит круглым счетом сто рублей. Вроде бы и хорошо за день. Но для серьезного прииска этакий объем — курам на смех. Нужны люди. Много-много людей! Иначе тут всю жизнь копаться будем».

Когда-то, во время моей работы в этих местах в прошлой жизни, мы со Стерновским смогли поднять годовую добычу почти до трех тонн, — по меркам девятнадцатого века это около трех миллионов. Вот это вот — да! Это сумма, это масштаб! Конечно, достигнуто это было применением современных средств добычи. Но чего нет, того нет. Начнем с людей, а там и процесс будет улучшать.

— Слышь, Курила, — прервав мои размышления, повернулся ко мне Софрон, — деньга-то, гляди, поперла…. Мож, нам всем по бабе сорганизовать? Давно уж организьма требует!

— Да уж, не помешало бы! — тут же поддержал его Тит. — А то вон на что Захар, и то все себе в лучшем виде устроил, а мы-то што ворон считаем?

— Кто же мешает — иди вон к гольдам да сватай себе любую! — резонно ответил ему Левицкий.

— Да когда идтить-то — на прииске пропадаем! Может, их прикупить можно, как Захар себе отдохрял? Захар, а, Захар? Ты как энто себе все сорганизовал-то?

Старик степенно пригладил окаймляющие обширную плешь волосы.

— Дак, ребят, дело нехитрое. Говорю же, купил. Как есть купил!

— Да ты толком-то расскажи! — наседал на него Софрон. — Заладил: «купил, купил»… У кого купил — у лешего, что ли?

Захар усмехнулся.

— Дело было так, робята, — начал он неторопливо, сплюнув в сторону. — Я тогда один мыкался, после того как от вас ушел. Ну, ты помнишь, когда вы меня обидели тогда, при дележке. Золотишко помаленьку ковырял в ручьях безымянных. А сбывать-то его надо было кому-то! Вот и свела меня судьба-злодейка с одним купчишкой маньчжурским. Гольды подсказали, где найти. Байян Халай Тулишен его кличут. Хитрый он, как лис семишкурный, глаза узкие, бегают, улыбочка — медовая, но палец в рот не клади! Ну, пришел я к нему — у него шатер был на берегу Амура, временный, так сказать, торг. Сторговались — я ему, значитца, песочек желтый, а он мне — порох, свинец, соль, крупу их. Слово свое, надо сказать, Тулишен энтот держал, хоть и обсчитать норовил постоянно.

Он замолчал, подкинул в костер сухую ветку. Искры взметнулись вверх, на миг осветив его морщинистое лицо, и снова утонули во тьме.

— А как-то раз после удачной намывки золота я ему принес порядочно. Сидим мы с ним на берегу Амура, чай пьем из пиал щербатых, и он сам разговор-то и завел: вот, мол, тяжело одному без бабы, так ежели надо хозяйку, могу, мол, подсобить! Баял, у него этого «товара» много, на той стороне, на маньчжурской. «Если, — говорит, — надобно будет, Захар, хозяйка в дом нужна, обращайся. Цена сходная, выбор имеется». Ну, я и согласился.

— А как сделка-то вышла? — продолжал наседать на него Софрон.

— Известно как. Поутру джонка причалила к берегу, в ней пара китаез бандитского вида да несколько нанаек укутанных. Ну, вот, говорят, смотри, выбирай. Я и выбрал. Аякан-то моя, она ведь тоже из тех, кого мансы у гольдов забрали за долги. Ее стойбище так этому Тулишену задолжало, что он всех молодых баб ихних и полонил! Ну и вот, пока долг не отдан, раздает он их, значит, в пользование всякому, кто заплатит. Я тогда ему отвалил десять золотников, и он мне Аякан-то и уступил. Самая дорогая она в той джонке была…

— А где его самого искать, этого Тулишена? Где у него пристанище? — уточнил Тит.

— Селение у него, почитай, на том берегу. — Захар махнул рукой на юг. — Там у него фанзы стоят, сказывал. Там и баб этих держат, на полях работают, пока покупатель не найдется. А так, он сам по Амуру мотается на джонке своей. Товар возит, золото скупает, слухи собирает. Может, в Байцзи его можно застать, городишко тот маньчжурский, помнишь, мы мимо него проходили, когда сюда плыли? Или на какой ярмарке ниже по Амуру. Он, как ворон, везде успевает, где падалью пахнет…