В Юда выстрелили через маленькое окошко, соединяющее импровизированный храм с внешним тоннелем. Работал отличный снайпер, да еще и разрывными, так что мозг Наставника, которым тот наверняка очень гордился, закончил свое существование красно-серым фейерверком. Впрочем, не думаю, что Коблер оценил эстетику своей смерти. Обезглавленное тело рухнуло на пол, а следом за ним рухнул и я. Как оказалось, вовремя: второй выстрел оставил выбоину в стене за моей спиной.

Я упал – не на колени или четвереньки, как обычно опускаются люди, а почти плоско, прижавшись к полу так, будто собираюсь делать отжимания, но при этом удерживая свой вес распределенным на руки и ноги. Из такого положения я мог перекатиться в укрытие, наблюдая через зеркальную панель возле лифта, что планирует делать снайпер. Добьет меня? Или ему было приказано устранить главного конкурента здешнего царька?

Как оказалось, второе. Юд поймал пулю раньше меня не потому, что так сложились обстоятельства. Именно он был главной целью, меня решили убрать заодно – если руководство станции не пошло на цивилизованный контакт до сих пор, то уже и не пойдет. Я мог стать для кого-то поводом для премии, да не сложилось. Я видел, как снайпер поспешно убегает, то и дело оборачиваясь назад.

Он ожидал погони, и я вполне мог за ним погнаться. Во-первых, я хотел сам убить Юда Коблера, а теперь буду отплевываться кусками его черепа до скончания веков. Во-вторых, я без понимания отношусь к попыткам меня пристрелить, какой бы ни была цель. Но дела, дела… Убегать я не имел права, потому что у нас тут наметилось затруднение, которого даже я не ожидал.

Что-то мне подсказывает, что без головы Наставник стал чуть менее функционален, чем раньше. И вот как нам теперь вытаскивать из транса Сатурио Барретта так, чтобы он остался прежним, а не превратился в пускающего слюни дебила?

Один вариант у меня, конечно, есть, но… Я понятия не имею, чем это закончится для нас всех.

К тому, что она однажды будет спасать целую школу перепуганных, уже поддающихся истерике детей, жизнь Миру не готовила. С другой стороны, к чему вообще можно подготовиться в Секторе Фобос? Только остается, что брать и делать, надеясь на удачу.

Хотя с детьми, конечно, трудно… Взрослые – и то не всегда адекватны, но на них хоть можно прикрикнуть, отвесить подзатыльник, если очень надо. С детьми все намного сложнее. Мира почти не общалась с ними и не знала, как себя правильно вести. А тут еще и обстоятельства не позволяли разобраться и приспособиться: несложно было догадаться, что теперь на школу начнут нападать не только криптиды. Таня – слишком дорогой ребенок очень важных родителей, понятно, что за ней придут!

В какой-то момент Мира даже раздумывала над тем, чтобы вышвырнуть Таню Коблер из здания старым-добрым пинком под зад. Тогда хотя бы ее родители оставят их в покое! Однако от этой идеи пришлось отказаться: судя по всему, дети были живы, лишь пока помогали создавать иллюзию для Тани. Теперь же, когда их роль раскрыта, от них вполне могут избавиться… или не спасать. Поэтому присутствие Тани дарило школе хоть какую-то надежду.

Сама Таня переносила происходящее с удивительной стойкостью, это Мира тоже оценила. Совсем еще юная девушка только что узнала, что ее жизнь была обманом, родители манипулировали ею, она, сама того не желая, нанесла серьезный вред людям… Она ведь была доброй от природы, Таня эта, Мира видела. И девушку действительно задело то, что она выяснила. Она теперь мало говорила, ходила бледная, задумчивая, плакала, когда считала, что на нее никто не смотрит, и все-таки она не замыкалась в себе и выполняла любой отданный ей приказ. За это Мира могла ее уважать.

После недолгого совещания они решили, что детей и всех оставшихся учителей лучше всего собрать в большой столовой, расположенной в центре школы. Окон там не было, зато были крепкие стены и надежные двери, предназначенные для того, чтобы прорвавшиеся из Лабиринта работяги не воровали у детей еду, но теперь способные выполнять и роль импровизированной крепости. Сбором людей занялись Лейс и Таня, Мира же сосредоточилась на центральном компьютере школы. Он был элементом общей системы станции, однако обладал и определенной автономностью – так было проще организовать учебный процесс. Или иллюзию учебного процесса, кто там разберет?

Мира прекрасно знала, что они с Лейсом не смогут сопротивляться даже одной группе хорошо вооруженных военных, а за Таней наверняка пришлют не одну. Героически умирать, пусть и за детишек, ей не хотелось. Но если она не могла сделать что-то как солдат, она должна была добиться этого как инженер.

Ей здорово помогало то, что никто на «Слепом Прометее» не готовился к взлому. Считалось, что все жители станции изучены, их способности – тоже, и во многом это было правдой. Но никто не ожидал, что здесь появится человек с навыками Миры и с очень неплохим личным компьютером, превосходящим технологии почти двадцатилетней давности.

Когда дети собрались в столовой, подготовка была завершена. Мира полностью отрезала компьютер школы от общей системы, перевела на ручное управление все его функции, собрала из ближайших кабинетов дополнительные экраны и проекторы, чтобы организовать полноценное видеонаблюдение. Для этого она использовала одно из технических помещений при столовой, только здесь можно было отвлечься от детского плача, густым облаком расползавшегося по основному залу. Тихие всхлипывания, жалобы и причитания вызывали тревогу, которую взрослым сложно было подавить. Да оно и понятно: космос или нет, а природой человек запрограммирован на то, чтобы помогать страдающему детенышу. Мира успокаивала себя лишь тем, что она и так помогает.