Он сразу объявил, что пойдет первым. При таком раскладе на него ложилась основная боевая нагрузка, но это же позволяло ему не оборачиваться. Ответственными за безопасность остальных он назначил Миру и Бруцию. Сестре тоже наверняка хочется вырваться вперед и подраться, но ничего, переживет. Мира как солдат не так эффективна… да вообще не эффективна. Однако Сатурио не сомневался в том, что ее будет защищать Гюрза, и опосредованно отдавал приказ ему.

После этой подготовки он наконец позволил себе раствориться в чистом азарте охоты. То, что у него так много противников, не пугало Сатурио, радовало даже. Он, в отличие от своих братьев и сестер, так и не научился полностью отстраняться от того, что болтали о кочевниках. Дикие звери, монстры, ублюдочный род, созданный для уничтожения настоящих людей… Голоса толпы иногда пробивались ему в сознание, заставляли тяготиться собственной силой.

Но когда противник обладал очевидными преимуществами, все менялось. Сатурио избавлялся от остатков стыда и сомнений, он давал себе право использовать полную силу.

Вас десять, а я один.

Вас двадцать, а я один.

Вас почти сотня, а я все еще один.

Вы не отступили, желая всей сворой наброситься на одного, так почему должен отступать я?

При этом Сатурио никогда не ставил целью убить своих противников. Он даже не хотел этого, не любил вид и запах крови. Если необходимо, он мог это сделать, но сейчас требовалось нейтрализовать солдат, сделать так, чтобы они не преграждали путь. Для этого достаточно было просто оглушить их и двигаться дальше.

Они такой подход не разделяли. Да, они не готовились к битве с ним – но ведь по нему сразу видно, что он не человек! Не для них так точно. Сатурио понятия не имел, за кого они его принимали: за инопланетянина или какого-нибудь радиоактивного мутанта, появившегося на четвертом уровне. Он и не интересовался этим, он вообще с ними не разговаривал, он сразу нападал.

Оружия у него было немного, и даже это он предпочитал не расходовать – смысла не видел. Сатурио использовал малый энергетический щит, расположенный в похожем на браслет устройстве на запястье, и телескопическую дубинку, которую полицейские обычно применяли против нарушителей спокойствия. Этого ему вполне хватало, а если нет, можно было и когти задействовать… Он этот прием не любил, Сатурио чувствовал себя именно тем зверем, которым его прозвали ненавистники кочевников. Но если нужно, то нужно, глупо игнорировать бесценный ресурс, стесняясь людей, которые остались за тысячи световых лет от тебя.

Он появлялся и двигался быстро, не давая противникам шанса рассмотреть себя и подготовиться. Он врезался в группу отлично вооруженных, закованных в броню, подготовленных людей без единой паузы. В него стреляли – а он отражал заряды щитом. Его пытались бить, но он уворачивался и бил в ответ. Его противникам уклониться не удавалось, однако Сатурио знал, что так будет.

В памяти всплывали уроки отца, так всегда бывало в моменты битвы. Ни единого лишнего движения, ни одной паузы. Удар переходит в уклонение, уклонение – в отвлекающий маневр. Твое тело обучено делать то, что надо, не думай об этом. И о противниках не думай. Если уж ты начал драку, победить должен именно ты, любой ценой, болтать нужно было раньше!

Сатурио подчинялся этому неслышному голосу. Он атаковал тех, кто мог и хотел его убить, а оставлял за собой лишь неподвижные тела. Он не радовался, просто двигался дальше, к следующей группе, уже настороженной шумом, пытавшейся приготовиться. Наивно: слишком мало времени, слишком мало знаний… Он не ликовал от этих побед, он привык побеждать, большую часть своей жизни Сатурио Барретт не проигрывал никому и никогда.

Он проиграл только один раз… Но забыть это уже не получится.

Одна группа военных оказалась чуть умнее товарищей: они успели заблокировать тоннель на пути Сатурио металлической решеткой, даже приварили ее – старательные такие! Кочевник на пару секунд замер, прижав к ней обе руки. Военные, направлявшие на него оружие, даже начали нервно улыбаться, решив, что справились, посадили зверя в клетку.

Очень зря. Сатурио хищно усмехнулся, и с их лиц тут же послетали улыбки. У него, в отличие от сестры, клыков не было – такая черта доставалась не всем кочевникам. Но он прекрасно знал, насколько жутко выглядит, и пользовался этим, если надо.

Не сводя глаз с настороженных военных, он сжал пальцами решетку и вырвал ее одним быстрым, уверенным движением, да еще и смял. Получившийся комок металла он швырнул в людей, окончательно разрушая любую подготовку к битве с их стороны. Они легко впали в панику, начали палить без разбора, задевать своих… Сатурио ждал чего-то подобного. Если кто сегодня и погибнет, то только от «дружественного огня». Обвинят, конечно же, кочевника, но ему не привыкать.

Тут не знали таких, как он. Эти люди покинули Землю до того, как программа создания кочевников показала первые практические результаты. Должно быть, их вера в то, что перед ними пришелец, укрепилась… Он и есть пришелец. Только с Земли.

Кочевники были сильнее людей на любой космической станции. Но Сатурио обнаружил, что на «Слепом Прометее» своя специфика. Под долгим влиянием поврежденной системы жизнеобеспечения люди стали значительно слабее, чем на «Виа Феррате». По сути, спутники Сатурио, например, Мира или улетевший Рино де Бернарди, были для местных тем же, чем кочевники для простых людей. Ну а кочевники вообще выходили на особый уровень – как монстры. Или боги. Кому что ближе.

Именно поэтому Сатурио очищал своей группе путь быстро, без особых усилий. Поэтому они успевали… и все равно опоздали.

Похоже, тот шум, который поднял кочевник, не остался незамеченным. Изначально эвакуацию наверняка пытались провести спокойно, незаметно для местного населения. Но когда стало ясно, что на них кто-то нападает, оставшиеся группы решили не ждать. Сатурио добрался до ворот, разделявших два уровня, в тот миг, когда они начали закрываться.

От хвостовой части станции Лабиринт отделяли два узких тоннеля – так уж был спроектирован «Слепой Прометей», и это тоже отличало его от «Виа Ферраты». А вот третий и второй уровни располагались в брюхе станции, и четкой границы между ними не было. Пожалуй, до сотворения Лабиринта вообще никакой не было, ну а потом высшие постарались.