– И вот теперь вы пригодились, чтобы исследовать новую форму жизни, – кивнул Сатурио.

Роман невесело усмехнулся. Он, кстати, проявлял на удивление мало интереса к кочевникам – для биолога. Хотя ему сейчас было не до научной любознательности, он наконец выдал то, что явно не хотел говорить при сыне:

– Я пригодился еще и потому, что я изначально догадывался о происхождении этих тварей… Это я пустил их в жилую зону.

Очень драматично. Жаль, что в реальности не звучит вдруг тревожная музыка, как в фильмах. Хотя все равно получилось достаточно эффектно – кочевники и Мира уставились на него в удивлении, Виктор вообще отшатнулся. Один я тут знаю, что человек, испытывающий чувство вины, склонен утрировать свои поступки в рамках самобичевания? Дурацкое занятие, кстати, сбивает настрой на решение проблемы.

Я в очередной раз оказался прав, когда дошло до деталей случившегося. Роман не впускал в жилую зону чудовищ, зловеще при этом хохоча и попивая кровь девственниц. Кто подумал бы. Если меня что и удивило, так это то, что из этой истории неожиданно вылезло рыльце хорошей знакомой Лейса. То, что наши спутники оказались связаны, меня повеселило, но я давно знал, что у Вселенной неплохое чувство юмора.

Так вот, знакомую эту звали Шукрия. Она была ученой, работала в той же лаборатории, что и Лейс с братом. Девица, похоже, была ушлая и сразу заподозрила, что уровень комфорта на четвертом уровне будет только снижаться. А ее это не устраивало, она решила разжиться билетом в счастливое будущее, представленным драгоценными камнями, скрытыми в одном из аномальных осколков астероида. Сабир Марсад настоятельно просил всех этого не делать – но мы-то уже знаем, что он мучительно погиб, верный знак того, что его просьбы не были выполнены.

Лейс в ту пору даже не подозревал, что Шукрия не просто проигнорировала гибель жениха, она, похоже, была к этому причастна. Теперь он бессильно сжимал кулаки и наверняка планировал кровавую месть, хотя лично я считаю, что для этого поздновато. Шукрия благоразумно ретировалась с четвертого уровня еще до атомного взрыва.

На третий уровень ее пустили не за красивые глаза или хорошо работающие мозги, а за увесистый мешочек алмазов. Я бы на их месте забрал алмазы, а тетку швырнул обратно на четвертый уровень, потому что так смешнее. Но высшие решили сдержать свое слово – полагаю, осознание собственного благородства пригрело их раздутое эго. Да и потом, им что четвертый уровень, что третий – всё чернь. Так что Шукрия ничего толком не выиграла, но свои тридцать сребреников она получила и отправилась комфортно ползать по гнилостному Лабиринту.

На этом этапе она из истории выходит, зато туда входит Роман Милютин. Его вместе с другими учеными собрали, чтобы взглянуть на сомнительное сокровище, принесенное Шукрией. Она, к ее чести, никогда не скрывала, где взяла камни. Но не думаю, что это от благородства, ей казалось, что космическое происхождение – преимущество.

Люди все-таки на редкость нелепый вид, не представляю, как мы захватили Землю, да еще и в космос потянулись… Ну вот зачем на станции эти булыжники? А поди ж ты – спрос был. Уже тогда стало очевидно, что некоторым обитателям «Прометея» понадобятся атрибуты привилегированности. И неожиданно космические алмазы подвезли, за такую возможность ухватились многие.

Чувствовалось, что начальству камни очень даже нужны. Видя это, биологи и другие ученые особо не выпендривались, говорили то, что от них хотели услышать. Не смирился сразу только Роман, который провел проверку на всем доступном оборудовании.

Однозначного результата не было. Камни казались настоящими – да, происхождение необычное, но показатели в норме… Почти все. Однако оставалось и то, что внушало Роману справедливые опасения. При попытке специализированного молекулярного анализа на биологическую активность компьютер выдавал ошибку. Сенсоры улавливали излучение неизвестного происхождения, пусть и слабое. Это можно было списать на погрешность, и все же Романа не покидало предчувствие беды.

Он запросил дополнительные тесты, в ходе которых один из камней был полностью уничтожен. Одновременно с этим на Романа насели другие ученые, считавшие, что он своими сомнениями саботирует их репутацию – и ничего больше. А Милютин-старший не из тех, кто уверенно противостоит давлению толпы, у него характер послабее, чем у сына, я уже вижу. В итоге он дал добро. В благодарность за это ему предложили место на втором уровне, однако он отказался. Роман не мог избавиться от ощущения, что подверг станцию чудовищной опасности… Но время шло, ничего не происходило, и он научился отстраняться от дурного предчувствия, хотя и не забыл об истории с камнями окончательно.

И снова смешной факт о человеческой природе… Человек считает мерилом времени свою жизнь. Исходя из этого он определяет, что произошло быстро, а что – медленно. Но сколько там составляет средняя продолжительность жизни по последним данным? Сто пятьдесят лет, кажется. Ничто по меркам Вселенной. Соответственно, и прошедшие годы, которые Роману показались сроком, обеспечивающим безопасность, для Сектора Фобос вполне могли быть равны минутам.

Насколько я понял, Шукрия не упомянула, что именно произошло с Сабиром после того, как он полежал рядом с источником драгоценных камней. Да и за самими алмазами после первой – и по совместительству последней – проверки никто не следил. Поэтому сложно сказать, когда именно начались перемены к худшему.

Зато теперь все эти сведения на ученых свалили сразу – в надежде, что информация поможет хоть что-то изменить. Пока Роман вещал, я перешел к ближайшему компьютеру, чтобы посмотреть результаты всех анализов. Слушать Милютина это мне не мешало.

– Насколько я понял, первые изменения начались лет семь назад, – сообщил Роман. – Тогда в камнях появились мутные вкрапления. Позже изменения продолжились, но так медленно, что это сочли естественным процессом. Итогом стало то, что камни, первоначально похожие на алмазы, теперь больше напоминали благородный опал – непрозрачные и переливающиеся.