Джей скользнул взглядом по Келли и сжал губы.

— А теперь к делу. Ты правда думал, что если подменишь сигнал и отправишь мне ложное сообщение «от станции», то я сразу в это поверю?

Джей, не сводивший взгляда со своего генетического брата, точной копии себя самого, нервно дернул плечом.

— Ну… да, план был примерно такой.

Двадцать восьмой насмешливо поцокал языком.

— Кто бы мог подумать. А ведь производил впечатление умного. Видимо, непроходимо отупел, связавшись с биомассой. Пятнадцатого ты ухлопал?

— Нет. Я нашел его уже мертвым.

— А шаттл?

— Разрушен.

— Связь со станцией ты подменил через блок моего шаттла?

— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь?

— Что с твоим чипом? Активируй, меня раздражает общаться вербально. Слишком медленно.

Джей наконец усмехнулся.

— Его больше нет.

Двадцать восьмой потрясенно присвистнул над макушкой Келли.

— Титул «первый идиот вселенной» заслуженно твой. А теперь иди обратно к шаттлу и возвращай все как было.

— Зачем? Я сделал то, что счел нужным. И не вижу смысла все отменять.

— Мне нужна связь со станцией, — терпеливо продолжил не-Джей. — Пока ты тут развлекался с местной самкой и своим чипом, я за нас двоих сделал всю работу. Зачистил Миргон, заставил ту биомассу, что засела в орбитальном центре, отключить систему местной защиты, которая нас подбила, и уже вызвал вспомогательный десант. Сейчас у них завершается процесс расконсервации, завтра должны быть здесь. Даю тебе шанс исправить свои косяки, если не хочешь с разбегу загреметь в утилизатор. — Он помолчал, ожидая реакции. Не дождавшись, раздраженно зашипел: — Верни связь, твою мать.

Джей медленно покачал головой, не сводя с него глаз.

— Отпусти Келли, братан. И давай с тобой сядем на кухне, поговорим. Тут и виски есть. Ты пробовал виски?

— Еще одно человеческое дерьмо, которое отшибает мозги? Так ты поэтому так отупел?

— Не отупел. Просто понял, что все это неправильно, брат. Протокол TL — преступление против человечества, мы с тобой не должны его выполнять.

— У тебя закоротило мозги?

— Нет. Я всего лишь вышел из системы. Ты ведь сам знаешь правила: каждому живому существу дано право прожить свой естественный цикл…

— Но не тогда, когда уровень агрессивности по шкале Ратбора превышает девяносто процентов. Эти твари — не люди, Тридцать первый. Это бешеные животные, и они подлежат ликвидации. Я согласен с решением станции.

— Станция вынесла неверное решение, основываясь на ложных данных. Ты не должен был судить только по одной группе людей, обнаруженной в Миргоне. Есть еще Халикс.

— Халикс был твоей зоной ответственности. — Келли показалось, что в голосе не-Джея добавилось раздражения. — Ты не только эту сучку оставил в живых, но и остальных тоже?

— Люди разные, брат. Я видел отца с маленькой дочерью. Его уровень по шкале Ратбора — шестьдесят один, но у него есть причина: он защищал свою дочь. Он мог убить нас, но не убил. Я общался с парнями по ту сторону реки. Они сломали мне пальцы, но под конец разговора готовы были признать, что погорячились. Да, в Халиксе есть люди, творившие настоящее зло, но даже они стали такими не сразу, и лишь потому, что нечеловеческие условия довели их до отчаяния. Но Келли — не агрессивна, ее текущий уровень по Ратбору ниже сорока пяти. И группа, с которой она прожила целый год, до сих пор сохраняет человечность. Они заботятся друг о друге, понимаешь? Келли рискнула собой, чтобы спасти свою подругу, попавшую в беду. Так почему ты считаешь, что они заслужили смерть?

Келли забыла, как дышать. Но Двадцать восьмой скрипнул зубами, и по телу пронеслась нервная дрожь.

— Сопливых фильмов пересмотрел?

— Не фильмов. Я видел реальность. В мертвых городах Дердана жили люди. Они росли не как мы с тобой, в инкубаторах, у них было настоящее детство. Родители, которые их баловали, возили к океану, запускали воздушных змеев и кормили сладкой ватой. Ты знаешь, что такое сладкая вата, Двадцать восьмой?

— Ты рехнулся, Тридцать первый. Какая еще сладкая вата? У тебя есть приказ, и ты должен его выполнять.

— Должен? Почему? Кто так решил? Система? Но я не согласен. Я не машина, а человек. Как и ты. У меня есть чувства, как и у тебя. Ни тебе, ни мне не дали даже шанса узнать, что такое жизнь на самом деле. Что такое свобода выбора. Что такое желания. Ты когда-нибудь думал о своих собственных желаниях? Вот прямо сейчас — чего тебе хочется, Двадцать восьмой?

— Чтобы ты заткнулся и вернул связь со станцией.

— Зачем? Ты ведь знаешь, что ждет нас потом.

— Тебя — определенно утилизатор.