– Тебя беспокоит, что мы расстанемся только потому, что не женаты?

Софи смеется.

– Вовсе нет. Мне просто не дает покоя вопрос, когда же ты наконец вырастешь и станешь взрослым.

– Эй, – отвечаю я с оскорбленным видом, – я уже взрослый.

Но даже я слышу, как смешно это звучит. Мне почти двадцать шесть, и большую часть времени я чувствую себя не старше восемнадцати. Управление клубом придало моей жизни больше смысла, но я все еще не ощущаю себя вполне взрослым.

– Я хочу сказать, что, пока ты счастлив, кого волнует, следуешь ты условностям или нет? Не имеет значения, что думают другие люди.

– Знаю, – отвечает она, искренне кивая головой. – Я ничего не имела в виду. Мне просто было любопытно. Серьезно, вы двое – идеальная пара.

– Хорошо, – отвечаю я, отчасти чувствуя гордость. Кто бы мог подумать, что я окажусь в отношениях, которые можно назвать «идеальной парой».

Она наклоняется, чтобы я ее обнял. Крепко сжимаю ее, затем сажаю в машину и смотрю, как Софи уезжает. Пока я жду, когда исчезнет свет ее задних фар, быстро отвечаю в групповом чате, который веду с Гвен и Чарли. Я заверяю их, что у Софи все хорошо, она не слишком худая и я не вижу никаких признаков того, что у нее проблемы. Честно говоря, это просто смешно. В некотором смысле Софи самая зрелая из всех нас. Это она должна заботиться о нас.

Я возвращаюсь в дом. В гостиной темно и тихо. Следую за тусклым светом и вскоре нахожу Мэгги. Она сидит на кровати в одном лишь кружевном бюстгальтере и трусах. На ее лице – властное выражение Домины. От этого зрелища у меня текут слюнки.

– Привет, мэм, – говорю я, медленно опускаясь на колени.

Она манит меня пальцем, и я ползу к ней, как и сотни раз до этого. Она наклоняется и надевает на меня ошейник. Мне тотчас становится тепло и уютно.

Затем я слышу, как щелкает застежка, и хмурюсь. Слова Софи прочно засели у меня в голове. Заметив мое колебание, Мэгги останавливается.

– Что-то не так?

Опустившись на колени между ее ног, я смотрю вверх и пытаюсь вспомнить, что чувствовал, когда мы впервые оказались в этой позе. Тогда это было для меня в новинку, это будоражило и волновало. Но теперь я так привык к такому, что это стало моей второй натурой. Я такой, какой есть, а она – то, что мне нужно.

Но достаточно ли этого для нее?

Достаточно ли этой клятвы на моей шее, чтобы Мэгги знала: я ее навсегда?

– Ты хочешь выйти замуж? – спрашиваю я будто бы ни с того ни с сего.

Она смотрит на меня сверху вниз, и ее брови ползут вверх.

– Что?

– Тебе этого достаточно? Ты счастлива?

– Еще как счастлива. Почему ты вообще спрашиваешь?

– Софи поинтересовалась, почему мы не женаты. Она сказала, что, возможно, ты хочешь за меня замуж, и это меня обеспокоило. Я бы женился на тебе, понимаешь? Я готов сделать это прямо сейчас. Если ты этого хочешь.

Почувствовав в моем голосе беспокойство, она наклоняется и обнимает меня за шею.

– Нет, Бо. Я не хочу замуж.

Ее ответ не совсем успокаивает меня.

– Почему нет? Ты не хочешь свадьбу? Некоего проявления преданности с моей стороны?

Ее губы растягиваются в нежной улыбке, и она целует меня.

– Каждый день ты даришь мне любовь, подчиняешься, доверяешь свое тело и свое сердце и остаешься верным. Для меня это лучшее свидетельство твоей преданности. Ты каждый день выбираешь меня. И я предпочитаю это любой бумажке с гербовой печатью. Этот ошейник на твоей шее – мое обручальное кольцо, и ничто в мире не может значить для меня больше.

Мои плечи расслабляются, и я делаю глубокий вдох. Я никогда не задумывался об этом. Я действительно каждый день выбираю ее, а она – меня. Но когда ты находишь нечто идеальное, ты ведь не отказываешься от него.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

Она прижимается ко мне для поцелуя. Зарываюсь руками в ее волосы и притягиваю ее лицо ближе. Когда она с улыбкой отстраняется, я опускаю руки.

– Можно я заставлю тебя кончить прямо сейчас? – спрашиваю я, скользя пальцами по ее бедрам.

– Только если вежливо попросишь.

– Пожалуйста, мэм. Могу я сделать тебе приятно?

Она с улыбкой гладит меня по голове.

– Сегодня ты был хорошим. Да, можешь.

Я улыбаюсь ей и зарываюсь лицом между ее ног. Она издает сладостный всхлип, и для меня нет ничего прекраснее этого звука. Делая ей приятно, я чувствую себя другим человеком. Разве я когда-нибудь раньше думал, что скажу такое? Но теперь, когда я знаю, кто на самом деле, это больше не кажется мне таким странным. Это то, что мне всегда было предначертано, – принадлежность ей.