– Так что я купила тебе одну вещь, которую ты сегодня наденешь на работу.

На ее столе стоит прозрачная коробка, внутри которой лежит нечто матово-черное и маленькое, конусообразной формы и с плоским дном. Это… анальная пробка?

Я растерянно сглатываю. Во что, черт возьми, я ввязался?

– У тебя когда-нибудь что-то было в заднице, Бо?

– Нет, мэм, – лепечу я. Во рту пересыхает.

Она лезет в верхний ящик стола, достает маленькую прозрачную бутылочку смазки и, что-то говоря, начинает покрывать ею черный силикон. Мои глаза прикованы к предмету в ее руках, я не могу сосредоточиться на том, что она говорит.

Я стою тихо, но внутри захожусь криком.

– Я все для тебя подготовила, чтобы ты сегодня покрасил для меня столовую. Краска, кисти, валики и все остальное уже там. Я выбрала хороший кремовый цвет для пространства, – она выжидающе смотрит на меня. – Спусти трусы и наклонись.

Черт.

Я застываю, глядя на нее. Мое лицо, вероятно, вопит о пощаде, но пока я не произнесу это слово вслух, это ничего не значит.

– Я не могу этого сделать.

Она удивленно наклоняет голову и, прежде чем ответить, пару секунд в упор смотрит на меня.

– А, по-моему, можешь. Я больше не отнимаю у тебя права кончать. Более того, сегодня ты можешь кончать столько, сколько пожелаешь. Разве ты не этого хотел?

– Я этого не ожидал, – говорю я, указывая на игрушку.

– И чего ты ожидал, Бо?

– Не знаю, – отвечаю я. – Свяжи меня и немного отшлепай. Может, применишь эту штуку… с электрошоком?

Наконец, Мэгги встает. Она ниже меня, но все равно сердито смотрит мне в глаза и принимает властную позу. Я тотчас чувствую себя последним дерьмом из-за того, что спорю с ней. Черт, я хочу слушать. Хочу. Но то, что она велит мне делать прямо сейчас… это страшно до ужаса.

– Ты облажался, Бо. Вчера вечером, на прошлой неделе, в прошлом году. И ты хочешь продолжать в том же духе, но не хочешь платить цену. Я говорю тебе, что именно нужно делать. Ты мне доверяешь?

Я смотрю на нее и как рыба хватаю ртом воздух.

– Да, конечно.

– Тогда наклонись.

Я все еще колеблюсь.

На этот раз более мягким тоном она добавляет:

– Или скажи стоп-слово, и мы остановимся, но я знаю, ты выдержишь. Покажи мне.

Я делаю это, потому что заслужил. Буквально напросился на это. Но чего же я тогда так боюсь? В конце концов, должно же быть какое-то поощрение, верно? За этим наверняка последует что-то хорошее. Потому что я знаю: то, что она говорит, правда. Я прожил все двадцать два года своей жалкой жизни без всяких последствий. Матери было на меня наплевать, не говоря уже о том, чтобы наказывать меня за мои косяки, а мой гребаный предок перевернул бы мир наизнанку, прежде чем дождался бы, когда я признаюсь в своих проколах. Похоже, все думают, что я этого не знаю, но я в курсе.

И, возможно, именно поэтому я так долго его ненавидел.

Не понимаю, почему эта мысль заставляет меня передумать, но в следующий момент мои локти лежат на ее столе, а трусы спущены до колен.

– Расслабься, – успокаивающе говорит она.

Подчиняюсь и упираясь лбом в руки. Почувствовав мягкий, смазанный силикон пробки, я напрягаюсь.

– Я сказала, расслабься, – добавляет она, на этот раз чуть строже.

– Я пытаюсь, – отвечаю сквозь стиснутые зубы.

Она не торопится, вводя и вытаскивая пробку всего на дюйм за раз, добавляя смазку и подготавливая мою дырку, пока я нахожусь в довольно унизительной позе. Все это время она гладит мне спину и бедра и делает это на удивление нежно, хотя я знаю, что это, по идее, наказание.

– Ты молодец, Бо, – шепчет она, наклоняясь и приближая губы к моему уху. Теперь ее тон добрее и менее властный, он проникает в мои мышцы, как теплая вода.

Наконец, спустя целую вечность, стоило мне обвиснуть на столе податливой тряпкой, Мэгги заставляет меня сделать глубокий вдох и полностью вставляет пробку. Я чувствую в себе инородное тело, внутри меня все как будто горит, но только на минуту. Наконец, пробка встает на место. Я выпрямляюсь и тут же горблюсь.

Я чертыхаюсь себе под нос. Ощущение такое, будто изнутри на мои яйца давят. Не скажу, что это неприятно, но определенно нечто новенькое и чертовски неожиданное.

Мэгги тихонько хихикает.

– Немного непривычно?

– Да, – хрипло отвечаю я.

– Подожди, пока не почувствуешь, как она ударит по твоей простате.

Я снова издаю стон.

– Ладно. Вставай. Приступай к работе.

Я поворачиваю к ней голову, и на моем лбу выступает капля пота.

– В таком виде?

Наклонив голову, она улыбается.

– Конечно, нет. Сначала натяни трусы.

Я с трудом сдерживаю хриплый стон. Морщась от нового ощущения этой штуки внутри задницы, я заставляю себя снова встать и, избегая резких движений, осторожно натягиваю трусы. Инородное тело с такой силой упирается мне в простату, что я не знаю, как, черт возьми, смогу что-то сделать. Не говоря уже о том, чтобы покрасить гребаную комнату.

Я делаю первый шаг и снова морщусь. Но заставляю себя сделать еще и еще и, наконец, дохожу до двери ее кабинета. Мой член твердеет за черной тканью трусов, и внезапно я вспоминаю, как она сказала, что я могу кончать столько, сколько захочу.

– То есть я могу просто… мастурбировать с этой штукой, и мне ничего за это не будет? – спрашиваю я, повернувшись к ней.

– Верно, – отвечает Мэгги, кивая головой. – Ой! – ее лицо светится, и она хватает свой телефон. – Я почти забыла рассказать тебе про эту часть. У пробки есть приложение на моем телефоне.