– Что ты имеешь в виду, спрашивая «что случилось»? Разве я тебе не противен?

Я в шоке смотрю на нее.

– Нет, – отвечает она, поглаживая мою щеку. – На самом деле мне даже понравилось видеть, как ты берешь все под контроль.

Я усмехаюсь.

– Неправда. И сейчас я гадок сам себе… если ты этого не видишь.

– Почему? Если я дала тебе на это согласие, тогда почему ты сам себе был гадок?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Хотел бы я знать.

Она приподнимает мое лицо и смотрит мне в глаза.

– Бо, у тебя какие-то извращенные представления о сексе. Стыд, который ты чувствуешь, – не твоя вина. Его внушил тебе кто-то другой.

В данный момент я не могу точно определить, то ли это моя мать так долго говорила гадости об отце, что я поверил ее лжи, то ли это общество промыло мне мозги, заставив поверить, что к сексу в качестве гарнира прилагается стыд, но Мэгги права, и сейчас я впервые понял это. Мое восприятие извращено.

– Тебе не нужно упрекать себя за то, что ты так грубо обращался со мной, если это тебя возбуждает, – говорит она, пожимая плечами. – Я тоже словила кайф.

– Ты?

С озорной улыбкой она кивает.

– Разве ты не заметил, какая я была мокрая?

– Я не хочу этого делать снова. Я просто хочу, чтобы ты опять была Доминой.

– Ладно, так и быть. Но мне кажется, что тебе нужно делать это чаще, пока ты не прекратишь чувствовать себя гадко из-за этого.

– Я хотел сделать тебе больно, Мэгги. Хотел обращаться с тобой как с мусором.

Я говорю это так, как будто всем очевидно, насколько это неправильно, но судя по ее лицу, похоже, я ее не убедил.

– Ты хочешь сказать, что со мной что-то не так, если я возбуждаюсь, когда со мной обращаются как с мусором?

Я хмурю брови и пытаюсь игнорировать то, как это меня возбуждает, зная, как это возбуждает ее. С другой стороны, часть того стыда, в котором я только что тонул, начала испаряться.

– Это просто какая-то бессмыслица.

– Расскажи мне об этом, – отвечает она, убирая волосы с моего лица.

Затем, без предупреждения, все выплескивается наружу, как будто я только что открыл рану, и она не перестает кровоточить.

– Я не должен показывать эмоции или гнев. От меня ждут, что я просто приму то, что мне не по душе. Я принял развод родителей. Принял, когда отец начал встречаться с моей бывшей девушкой. А теперь мне придется принять их женитьбу. Внешне я позволяю им верить, что со мной все в порядке, но я все равно чувствую себя так…

Она прижимается ближе, касается плеча и, прильнув к моей руке, слушает. Я чувствую, как Мэгги побуждает меня продолжать.

– В общем, я все еще зол.

Как только эти слова вырываются наружу, я чувствую, как с моей души сваливается груз. Думаю, я держал это в себе дольше, чем отдавал себе в том отчет.

Она целует меня в щеку.

– Злиться – это нормально, Бо. Важнее то, как ты даешь выход этому гневу. Тебе нужен для него выход или, по крайней мере, кто-то, с кем можно поговорить.

Я сосредоточиваюсь на ее прикосновении, на успокаивающем движении ладони по коже моей руки.

– И ты знаешь, что со мной ты в безопасности.

Усталость накрывает меня, как будто я только что пробежал марафон. Но я не только вымотался. Я также странным образом взбодрился, как будто только что сбросил что-то, что носил в себе долгое время.

– Бо, жизнь тебя по-королевски отымела, – говорит она, и я позволяю себе рассмеяться, поднимая глаза, чтобы посмотреть на нее. – Мы все так делаем, но обычно, когда тебя по-королевски отымели, тебе полагается немного ласк и заботы.

Я смотрю на нее, и по моему лицу расплывается улыбка. Каждый день, когда я ее вижу, в моем восприятии что-то меняется. Я перестал воспринимать ее как подругу моего отца или Домину, но с каждым мгновением вижу в ней нечто гораздо более близкое и знакомое. Я вижу ее своей.

Внезапно Мэгги поднимается и тянет меня за руку.

– Эй, вставай. Так уж получилось, что уход – моя любимая часть.

Это та часть, где я просто могу обнять ее, прикоснуться к ней, поговорить и обращаться так, как, я знаю, она того заслуживает. И даже после всего, что я только что сделал, Мэгги права. Это и моя любимая часть.

Бо: Эй, лузер, как насчет партии в D&D сегодня вечером?