Рука застывает в контейнере со льдом. Его слова пронзают меня страхом. Все мои идеальные картины его самого и любого будущего, которое у нас могло быть, испаряются в воздухе.

Я чувствую себя полной дурой.

Со льдом в руке я поворачиваюсь к нему и не могу скрыть презрение на лице. Не знаю, что сказать. Не знаю, зачем он мне это говорит и что я должна делать с этой информацией. Он хочет, чтобы я пожалела о том, что открыла свое сердце эгоистичному двадцатидвухлетнему парню? Потому что в данный момент я жалею.

– Это ужасно, Бо, – шепчу я.

– Знаю, – отвечает он, и в его глазах появляются слезы, – я пытался тебе это сказать. Я ужасен. Я не уважаю ни одну из женщин, с которыми рядом, – мне лишь хочется делать им больно. Каждый раз я все только порчу. Тебе не обязательно меня ненавидеть. Я сам себя ненавижу.

– Не говори так. Я не ненавижу тебя. Я никогда не смогу тебя ненавидеть.

– Мне главное заполучить внимание женщины, и мне все равно, кого я ради этого обидел. Мне наплевать на всех, кроме себя любимого. Рано или поздно я изменю и тебе.

Качаю головой, пытаясь прижать пакет со льдом к его лбу. Я просто хочу, чтобы он замолчал, чтобы больше не пытался убедить меня, что мне не должно быть до него дела. Это не работает. Мне даже не по себе от того, насколько это не работает, потому что все, что говорит Бо, призвано заставить меня вытолкнуть его за дверь, из моей жизни, из сердца. Я же этого не делаю. Чем больше он лишает себя любви, тем больше мне хочется это компенсировать.

– Нет, ты этого не сделаешь.

– Сделаю, – он хватает меня за руку и смотрит мне в глаза. – Да, я найду способ все испортить. Неважно, насколько я привязан к тебе и что это самые лучшие отношения в моей жизни. Как только мне подвернется шанс все испортить, я это сделаю.

– Прекрати, – резко осаживаю я его и снова пытаюсь приложить лед к его лицу. Чувствую, как во мне нарастают эмоции. Я с трудом сдерживаю желание заплакать, закричать, поцеловать его и ударить одновременно.

Я пытаюсь обработать его рану, но он отталкивает мою руку.

– Накажи меня.

– Что? – спрашиваю я, глядя на него в замешательстве.

– Мне не нужна эта нежность, эти теплые чувства. Я хочу, чтобы ты меня наказала.

Я снова подношу лед к его голове.

– Это не так работает, Бо.

– Мне все равно. Это единственное, что заставляет меня чувствовать себя лучше.

Качаю головой и отступаю от него на шаг.

– Не хочу, а то, что я хочу, самое главное.

– Ты лишаешь меня того, что мне нужно?

– Это не то, что тебе нужно. С твоей стороны это попытка искупить свои грехи наказанием, но оно не заставит исчезнуть ни один из них. Это не игра, Бо. Если ты хочешь почувствовать себя лучше после того, что сделал, попробуй извиниться.

– К черту все, – сердито бормочет он, отворачиваясь от меня. – Я думал, ты меня понимаешь. Думал, ты хочешь мне помочь.

Я хватаю его за руку и, прежде чем он успевает выскочить за дверь, останавливаю.

– Я понимаю, но не так.

– Почему? – отвечает он, в отчаянии поворачиваясь ко мне.

– Потому что я не хочу причинять тебе боль.

– Я буквально прошу тебя об этом, – умоляет он, прижав руки к груди.

– Я не готова и не буду рисковать.

– У меня есть стоп-слово, помнишь? Если это станет невыносимым, я им воспользуюсь.

Снова качаю головой.

– Я сказала нет. И сказала совершенно серьезно.

Его взгляд полон презрения. У меня по спине пробегают мурашки. Я ни разу не видела в его глазах столько злости, и от того, что она предназначена мне, буквально хочется рассыпаться на мелкие крошки.

– Значит, ты дерьмовая Домина. Все это было лишь ради того, чтобы в свое удовольствие трахнуть молодого горячего парня, не так ли? Ты страшно тупая, Мэгги. Думаешь, что твои попытки увидеть во мне хорошее вынудят меня захотеть быть хорошим для тебя, но ты глупа, как пробка, раз так считаешь.

Слезы наворачиваются мне на глаза, щеки горят.

– Почему ты так ведешь себя со мной?

– Я? Это ты ведешь себя как сука. Как гребаное БДСМ-дерьмо. Я устал! – кричит он.

С этими словами Бо резко разворачивается, выбегает за дверь и с громким стуком захлопывает ее за собой. Я в шоке застываю на месте. Наполненное льдом полотенце падает на пол, а его слова снова и снова накатываются на меня, словно холодная волна.

Из моей груди вырывается рыдание. Я падаю на ступеньки у двери и даю волю слезам. Прислонившись головой к перилам, я молча плачу, и слезы стекают по моим щекам и капают на деревянный пол.