– Все это уже вышло за пределы школы, – отвечает дон Касто. – Врачи обязаны информировать соответствующие органы, когда у них есть основание подозревать, что было совершено преступление. Мой внук подвергся жестокому нападению, он был связан и заперт, с кляпом во рту, в подвале этой самой школы, которую вы возглавляете.

– Все это совершил человек, которого уже нет с нами, и, между прочим, погибший в вашем саду. Что вы можете сказать по этому поводу?

Дон Касто смотрит на нее с непонимающим видом.

– Что я могу сказать? Ну, она пришла ко мне, и мы немного поговорили о книгах. Сестра Акилина оказалась очаровательной собеседницей – настоящим библиофилом и специалистом по интересующим меня книгам. Однако она сказала, что торопится, и все время смотрела в окно, дожидаясь, когда буря немного успокоится, чтобы вернуться в школу. Как я мог догадаться, что она сделала с моим внуком?

– Она ничего вам не сказала?

– Ничего, матушка Магдалена. Ничего. Она сказала только, что придет ко мне снова на следующий день, поскольку у нее имеется для меня некое важное предложение. Сделка, уточнила она. Сделка между библиофилами. Обмен одного экземпляра на другой, предположил я. Но не похищение моего внука – боже мой – не похищение! С каких пор библиофилы стали обменивать книги на людей?

На этот раз мать Магдалена хранит гробовое молчание, оставшись без аргументов.

– Полиция уже приходила, чтобы сообщить о смерти? – спрашивает дон Касто.

– Разумеется. Эта буря стоила жизни двум жителям Витории; также насчитывается дюжина пострадавших, трое из которых с довольно серьезными травмами. Аварийно-спасательные службы работали не покладая рук весь вечер и ночь, спасая людей, заблокированных даже в собственных автомобилях. Сестра Акилина скончалась от травмы головы, а одного из пожилых жителей Каско-Вьехо ветер сбил с ног и протащил по улице, в результате чего он также погиб, – сообщила директриса.

– Вернемся, однако, к тому, что касается моего наследника, – настаивает Касто Оливьер. – Я могу привлечь вашу школу к ответственности или, во всяком случае, сообщить обо всем в полицию, а это, как вы понимаете, будет означать конец для вашей общины.

– Да, это так.

– Я ничего не стану от вас требовать. По крайней мере, пока. Вам не нужен скандал, но я хочу отблагодарить эту девушку, которой хватило смелости прийти на помощь моему внуку и освободить его, – произносит дон Касто и поворачивается ко мне.

– Итака всего лишь поступила как настоящая добрая христианка – именно этому мы научили ее в нашей школе. Любая из наших учениц сделала бы то же самое, – холодно отвечает мать Магдалена.

– Однако это сделала именно она, а не кто-то другой. Я бы хотел поговорить с ее родителями, чтобы выразить им свою благодарность.

Тебя охватывает стыд, знакомый тебе с самого детства. Этот неизменный стыд, от которого нет спасения.

– У нее нет родителей, она сирота и живет при школе.

Дон Касто поворачивается к тебе.

– Сколько тебе лет, детка?

– Через двадцать дней исполнится восемнадцать, – отвечаешь ты, выразительно глядя директрисе прямо в глаза.

– И что ты собираешься делать, когда закончишь учебу? Тебе есть куда пойти?

– Есть, – отвечаешь ты, хотя это неправда.

У тебя есть деньги, но идти тебе некуда. Вплоть до этого момента ты представляла себе нечто абстрактное – «куда-нибудь, на свободу из этих стен».

Дон Касто понимает. Он слишком многое понимает.

– Вы должны дать свое согласие на то, чтобы я взял эту девушку под опеку до ее совершеннолетия – ей остается всего несколько лет до двадцати одного. И она не будет больше жить при школе. В противном случае я представлю заключения врачей и найму армию адвокатов. Кроме того, у меня хорошие связи в епископате. Произошедшее в вашей школе – вопиющий случай, но я согласен с вами, что проступок одного человека не должен навсегда запятнать репутацию вашего заведения и будущее всех ваших учениц и преподавательниц.

И ты наконец понимаешь, что победила мать Магдалену. Скоро вы расстанетесь навсегда, о чем обе давно мечтали, с самого твоего рождения.

Однако на этот раз все будет не так, как она хотела.

Май 2022 года

Я застал его за открыванием пакетов с новыми книгами и пару минут наблюдал, как он, полностью поглощенный своим занятием, подносил каждый экземпляр к носу и вдыхал его аромат, словно это был кокаин.

«Книжный магазин Души» был пуст; оставалось только догадываться, откуда Алистер Морган получал свои доходы, потому что с таким потоком клиентов ему едва ли удавалось снимать кассу каждый день.

– Мой дорогой Унаи, ты все еще в Мадриде? – спросил он меня, как только заметил мое присутствие.

– В последнее время я езжу то туда, то сюда. Сейчас у меня сотрудничество по трем делам – здесь и в Витории. Я приехал, чтобы увидеться с тобой; нам нужно поговорить, – сообщил я Алистеру. – Ты можешь закрыть сейчас свой магазин? Я хочу, чтобы мы побеседовали очень откровенно, без лишних ушей и помех.