Шрифт:
– Дедушка, ты когда-нибудь видел ее?
Дедушка снова надел свои очки для чтения.
– Лицо совсем незнакомое. В Вильяверде она никогда не бывала, я бы ее запомнил.
Несколько дней назад я уже показывал дедушке две фотографии, запечатлевшие Итаку в детстве и в юности, но тогда он тоже сказал, что видит ее впервые.
– А ты не помнишь, имел ли мой отец какое-то отношение к Школе искусств и ремесел?
– Твой отец никогда не проявлял особых талантов ни в живописи, ни в скульптуре, так что сомневаюсь, что он когда-либо мог посещать там занятия, – пожав плечами, произнес дедушка.
– Ну, возможно, он не учился, а подрабатывал там – например, натурщиком…
Дедушка заливисто расхохотался.
– Я мог бы представить Гаэля кем угодно, но только не натурщиком – ну и придумал же ты, сынок! Конечно, он подрабатывал, как многие ребята его возраста. Я знаю, что он работал в книжном магазине «Линасеро», а также официантом на праздниках Белой Девы и курьером в бакалейной лавке… Он был шустрым парнем и брался за что угодно.
Когда дедушка, обычно очень немногословный, начинал говорить долго и пространно, это означало, что пора оставить его в покое. Я поднялся, и Эстибалис последовала моему примеру. Мы попрощались с ним. Едва выйдя из дома дедушки, я позвонил инспектору Менсии, включив громкую связь, и Эстибалис изложила ей новость о том, каким образом к Саре Морган попала убившая ее книга.
– Это однозначно связывает оба дела, – заметила Менсия.
– А что касается третьего дела, связанного с Итакой Экспосито, – вмешался я, – в нашем распоряжении теперь имеется ее смоделированная внешность – то, как она могла бы выглядеть в настоящее время. Я полагаю, вы сейчас ищете ее тело; так вот, теперь у нас есть ее изображение.
Менсия помолчала какое-то время.
– Нет, мы не ищем тело. Да, действительно была обнаружена кровь в количестве, несовместимом с жизнью, но у нас нет никаких обращений по поводу пропажи женщины такого возраста, так что наш приоритет сейчас – расследование убийства, где у нас имеется труп, то есть Сары Морган.
– Вы не ищете тело? – переспросил я, обескураженный. – Как так?
– Итака Экспосито не существует ни в каких базах данных, ни в официальных документах. Как мы будем ее искать? Обклеим Мадрид ее изображением и будем спрашивать: «Не видели ли вы эту покойную женщину?» – ответила мне Менсия, слегка закипая.
Эстибалис пришлось вмешаться, чтобы вернуть все в русло здравого смысла:
– Инспектор Мадариага, я пришлю вам все документы, о которых мы говорили. Будем продолжать наше сотрудничество, поскольку теперь уже точно известно, что существует связь между убийствами Эдмундо и Сары Морган. Договорились?
– Да, конечно, – отозвалась Менсия.
– Хорошо, – сказал я. – Вот что получается: известно, что Итака Экспосито мертва, но ее тело никто не ищет. И, разумеется, никто не станет разыскивать «Черный часослов» Констанции Наваррской. Но мы, по крайней мере, можем организовать ловушку для Калибана, если он позвонит в назначенный срок. Он уже не может убить мою маму, никакие его угрозы уже не страшны, так что – кто бы он ни был, – надеюсь, нам удастся его наконец поймать…
Эстибалис затаила дыхание – она, видимо, думала, что я уже сдался.
– А я прямо сейчас отправляюсь в Мадрид, – закончил я. – Там есть много ниточек, за которые можно потянуть.
45. Дедушка Оливьер
1974 год
На следующий день директриса вызывает тебя к себе в кабинет. В школе царит настоящая сумятица в связи с предстоящими похоронами сестры Акилины. Тебе все еще трудно поверить в ее смерть. Но в то же время ты понимаешь, что для тебя все еще не закончилось, и утром ты поднялась, полная решимости.
– Итака, дон Касто Оливьер попросил, чтобы ты присутствовала при разговоре, – сообщает тебе директриса.
На этот раз лицо у нее несвежее. Она плохо спала, о чем можно догадаться по темным мешкам под глазами, чего раньше тебе не доводилось у нее видеть.
Мать Магдалена показывает тебе взглядом, чтобы ты осталась стоять, но дон Касто предлагает тебе стул рядом с собой, перед столом директрисы.
– Садитесь, юное создание. Я еще даже не знаю, как смогу отблагодарить вас за то, что вы сделали вчера для моего внука.
– Как он сейчас? – спрашиваешь ты.
– В больнице. У него химические ожоги век и щек, но сильнее всего пострадал левый глаз. Офтальмолог пока не может сказать, удастся ли ему восстановить зрение. Его роговицы несколько часов находились в контакте со скипидаром. Это какое-то зверство!
Мать Магдалена поднимает подбородок и сжимает губы. Это можно было бы принять за демонстрацию высокомерия, но ты, научившаяся за многие годы читать ее лицо, понимаешь, что она сильно напугана.
– Полагаю, все это не должно выйти за пределы школы, – замечает директриса.