Глаза у него по-прежнему зажмурены; он берет бутылку с водой и снова промывает их, а также рот и лицо.

– Тут ведь была лестница, верно?

Ты помогаешь Диего подняться по ступенькам, он опирается на тебя своими крепкими руками, и ты с трудом выдерживаешь его вес.

– Главное – не шуметь. Попробуем выбраться через окно во дворик, а оттуда перелезем через ограду и спрыг-нем вниз. Я буду тебя вести, – шепчешь ты.

Вы спешите прочь под покровом ночи – две тени, пошатывающиеся и опирающиеся друг на друга. Ты взялась помогать Диего, и меньше всего тебе хочется быть обвиненной в его похищении: ты прекрасно знаешь, что в этом деле не сможешь рассчитывать на защиту школы. Ты взвесила все возможности и вступила на рискованный путь, но это неизведанный пока для тебя риск. Знакомые пути слишком жестоки, чтобы ты могла обратиться к ним. Ты знаешь, что тебе потребуются союзники для твоей новой жизни. И этими новыми союзниками могут стать Диего и семья Оливьер.

Две тени в ночи – светлой, звездной и холодной, но такой восхитительно спокойной – проскальзывают по дворику и перелезают через ограду. Диего осторожно ощупывает прутья, перебираясь вслепую, по памяти, – ведь он столько раз видел раньше этот забор, проходя мимо по бульвару.

В конце концов вы оказываетесь по ту сторону ограды, что было тебе запрещено с тех пор, как ты познала вкус поцелуев в полумраке библиотеки.

Ты уже знаешь дорогу – несколько часов назад тебе пришлось проделать этот путь со своей лучшей подругой, но ты делаешь вид, будто это Диего тебя ведет. Однако в голове у тебя еще не сложился план, какую роль тебе следует играть перед семьей Оливьер. К тому же ты немного опасаешься, не успел ли заметить тебя дедушка Диего, хотя это маловероятно – ведь ты все время прикрывалась зонтиком.

Дверь в заборе, окружающем особняк, закрыта, и Диего достает связку ключей.

– Здесь – самый маленький, восьмиугольный, – шепчет он.

Его лицо искажает гримаса боли. Должно быть, роговицы у него горят, как в аду.

Ты уже второй раз за последние несколько часов оказываешься за этим забором – с той разницей, что теперь ты явилась сюда спасительницей наследника. Тело сестры Акилины уже не лежит перед входом. Как бы то ни было, ты стараешься не приближаться к тому месту.

Диего снова протягивает тебе связку ключей.

– А теперь маленький круглый ключ. Тут три ступеньки, мы почти пришли.

Ты помогаешь ему войти, и, как только вы оказываетесь внутри, ледяной холод Витории исчезает. Ты радуешься, что не отправилась в этот раз в библиотеку в ночной рубашке. Не самый подходящий вид для того, чтобы произвести первое впечатление.

– Кармен! – кричит Диего. – Скорее! Позвони доктору Ибисате! Мне нужна помощь!

Май 2022 года

Эстибалис взяла шатающийся плетеный стул и села на него.

– У нас есть квитанция на посылку с подписью Эдмундо, но нет уверенности в ее подлинности. Я отправила этот образец на графологическую экспертизу, чтобы установить, не является ли она поддельной.

– А кто, по-твоему, мог это сделать? – спросил я.

Она пожала плечами.

– Это вполне могла быть Лореа, если следовать нашей теории о том, что мотивом ее убийства как Эдмундо, так и Сары была любовная связь между ними. Проработав у него не один месяц, студентка легко могла научиться подделывать его подпись. У нас имеются другие квитанции с подписью Лореа, так что эксперты смогут сравнить образцы. Кроме того, я пыталась дозвониться до Гойи, чтобы попросить у нее какие-нибудь документы с ее подписью. Правда, она, как всегда, избегает общения со мной и не отвечает на звонки, – удрученно сообщила Эстибалис. – Как бы то ни было, у нас есть доступ к ее подписи из удостоверения личности. Ее я тоже отправила на экспертизу, но впоследствии, для проведения более полного анализа, могут потребоваться какие-нибудь дополнительные рукописные образцы – в том случае, если не будет обнаружено совпадения с почерком Лореа.

Я взял для себя другой хромой стул, и дедушка сделал то же самое.

– В любом случае это сильно сокращает список возможных подозреваемых: у нас есть Лореа, Гойя и, возможно, по-прежнему Тельмо…

– Ты можешь себе представить, чтобы Тельмо проходил незамеченным по аркаде на площади Испании, наведываясь в магазин «Монтекристо», как к себе домой, подписывая квитанцию на отправку книги со взрывоопасным переплетом и готовя смертельную ловушку с анилином? И при этом не осталось бы никаких свидетелей и никто не заметил бы ничего подозрительного? Нет, такого типа, как он, никто не смог бы забыть, Кракен.

Я опустил голову.

– Ну да, такого, как он, не забыть, – должен был признать я. – Что ж, в таком случае остается дождаться результатов экспертизы.

И тогда Эстибалис бросила на меня один из своих торжественных взглядов, очевидно предвосхищавший какую-то новость-бомбу.

– Есть что-то еще, верно?

Она вытащила из кармана брюк телефон.

– Мне наконец прислали смоделированное изображение Итаки Экспосито в настоящее время. Это искусственно созданный портрет, но он довольно реалистичен. Я понимаю, что тебе не терпится его увидеть. Ты хочешь, чтобы я осталась? Или, может быть, тебе хочется в этот момент быть одному? – предложила моя напарница.

Я выхватил у нее из рук телефон.

– Ну же, давай скорее.

И тогда я впервые в жизни увидел свою маму – ту, чья кровь, как мне сказали, совпадала по ДНК с моей. Это была ее кровь, обнаруженная впоследствии в таком количестве, что надежды не оставалось: мама, скорее всего, была мертва. Я опять ее потерял.

Может быть, у нее по-прежнему такие же темные и гладкие волосы – но возможно, и нет… Черты лица девочки, рисовавшей когда-то памятник на площади Вирхен-Бланка, несколько вытянулись, глаза стали более широко расставленными и губы сделались тоньше. Передо мной была взрослая Итака, смотревшая прямо на меня – как мне хотелось бы, чтобы это было наяву…