— Начинаешь, как обычный транс, — повторил я. — Сосредотачиваешься на дыхании — как воздух входит через нос, проходит внутри и достигает лёгких. И то же самое на выдохе.

— Я помню, Конрад, — слегка кивнула Романович.

— Хорошо. Вилли, начинай.

Вообще, я тоже волновался, потому что сам никого в Камделире раньше не вводил… Так уж вышло, да.

Впрочем, пока что всё шло как надо.

Как только уши заложило глухой тишиной, и я закрыл глаза, сосредотачиваясь на собственном дыхании, то вскоре оказался посреди затянутой серым туманом бескрайней равнине. Спустя мгновение рядом появилась и Ольга.

Одеты мы сейчас были точно так же, как и в реальности — в школьную форму. Преддверие Чертога пустоты — не то место, где внешний облик вошедшего может измениться. Скучное спокойное место — можно назвать его Асфоделевым лугом, если вспомнить греческие мифы…

— Готова? — я посмотрел на Романович.

— Да.

Я взмахнул рукой и перед нами повисли огромные чёрные врата, отливающие металлом и украшенные костями, черепами и цепями. И нет, это не у меня такой дурной вкус и позывы к дешёвым театральным эффектам — если я верно помню записи в Охотничьих дневниках, их всегда описывали именно так. Может, дело в том, что когда-то один из первых Винтеров описал их именно так, а остальные подсознательно вспоминают, когда видят в первый раз…

Ольга, кстати, их не видела, как не видел их и я, когда шесть лет назад Райнхард впервые провёл меня в Камделире…

Ещё один жест. Цепи лязгнули, и створки с металлическим скрежетом раскрылись, открывая проход в абсолютную черноту.

Я взял принцессу за руку, и мы шагнули внутрь.

— Безродная девка!..

Перед глазами пронеслось видение женщины в роскошном платье. Красивой, но с искажённым злостью лицом.

— Ты что думала, дрянь — если твой отец не выгнал тебя с порога, то и правда станешь принцессой? Не забывайся! Ты можешь остаться, но только если будешь знать и помнить, где твоё место.

Вспышка, и всё вокруг заволокло серым туманом.

— Прежде чем меня привезли в Галич, я почти два месяца провела на улице, — спокойно произнесла Ольга. — Воровала, пряталась от полиции, дралась с беспризорниками… Когда меня нашли и сказали, что меня отвезут во дворец к отцу — я даже… нет, не обрадовалась. Скорее, просто успокоилась. Что всё наконец-то кончится… Но нет. Тогда всё только началось. Уж больно меня мачеха невзлюбила.

Новое видение.

Небольшой полутёмный номер недорогого постоялого двора. За окном видны вспышки, выстрелы и крики людей — на улице идёт бой.

Я вижу всё от лица Ольги — как она выглядывает в окно, а затем быстро подпирает стулом входную дверь и лезет по нему на проходящую над порогом полку, задёрнутую шторкой. Крепко сжала в руке небольшой нож и затихла.

В дверь сильно ударило, но спинка стула была хорошо зафиксирована под дверной ручкой.

Впрочем, в следующий момент и стул, и ручку, и дверь целиком разнесло в щепки мощным магическим ударом.

— Оля! Оля! Где ты?!

В комнату ворвалась высокая женщина в военной форме и собранными в хвост красными волосами. В руках у неё были воздушный щит и копьё — прямо как у принцессы.

Девочка уже было хотела спрыгнуть вниз, но что-то её остановило.

Следом в комнату вошёл мужчина в военной форме.

— Кирилл, ты видел мою дочь? Ты видел её?! Нужно уходить! Срочно!

Громыхнул выстрел.

Женщина пошатнулась, но тут же рванула вперёд, превращая воздушное копьё в меч.

Её враг заблокировал удар коротким клинком, сплетённым из молний, а второй рукой нанёс прямой удар в грудь, отшвырнув женщину прочь.

Ольгу отпустило оцепенение, и она с визгом выскочила из своего укрытия, бросившись на спину врага, будто дикая рысь.

Несколько раз ударила мужчину в шею, явно задев артерию, а затем вогнала нож ему в глаз. К сожалению — не насмерть.

Враг с рёвом стащил с себя девочку, но в тот же момент отлетел назад. Воздушное копьё пробило ему живот и пришпилило к стене, но маг всё ещё жив. Мать Ольги с рычанием приподнялась с пола, одной рукой зажимая рану на груди, а другой держа заклинание.

Девочка заметила обронённый мужчиной револьвер — тяжёлый, с коротким и толстым стволом. Ольга схватила его, двумя руками с усилием взвела курок, и нацелила револьвер прямо в лицо врагу…

Видение погасло.

— Тогда я впервые убила человека, — ровным голосом произнесла Романович. — Это было… несложно.

— Сколько тебе было?

— Двенадцать.

— Винтеров в этом возрасте в первый раз отправляют на самостоятельную охоту. Нам нужно убить любого, пусть даже самого слабого, но всё-таки монстра, а не человека… Человека я впервые убил спустя год.

— Я не считаю этого выродка человеком, — сверкнула глазами Ольга. — Никогда не считала. Никого из тех, кто перебил отряд моей матери и убил её саму.