Вопреки прозвучавшей в ее словах жалости, от образа грохающейся перед Роком Тау захотелось улыбнуться. Осознание этого заставило до крови прикусить губу. Эта поганка делает ее той, кем она быть не хотела!

– Рок примет ее с распахнутыми объятьями, едва узнает, что Тау низкородная. У нашего повелителя болезненная тяга к обездоленным. Кажется, это связано с каким-то Лелем, его другом детства, изуродованным кланами, – отмахнулся Раа, запрокинув голову, и пятерней зачесал волосы. – Ну и жара, мать моя покойная! Такой ранней весны уже пару десятков лет не помню. Ох и настрадаемся мы летом в Октароне! Пойду-ка горло промочу. Вам принести что-нибудь, салаги?

– Холодный гербер, – расплылась в благодарной улыбке Мара, посылая ему воздушный поцелуй. Он подмигнул и ушел к трактирщику.

Аро через плечо покосился на Мару, все еще висящую у него на спине. Она смутилась и сползла. И без того короткая юбка задралась чуть ли не до талии. Аро ревниво оглядел трапезную, спешно одергивая ей платье, и утащил на террасу, наградив укоризненным взглядом стальных глаз. От его ауры отдаленно повеяло грозой. Мара устыдилась пуще прежнего, но эти грозовые нотки «лишенца» пахли так сладко, что удержаться от искушения немного его подразнить было решительно невозможно.

Усадив ее за один из круглых столов из темного дерева, Аро нервно осмотрелся и сел рядом. Мара в который раз отметила, что лишенца всегда снедает необъяснимая тревога, когда в поле его зрения не остается ни одного пустотника. Но как сформулировать смутные предчувствия в конкретный вопрос, Мара пока не могла понять, а потому спросила другое.

– Ты давно с Тау знаком?

Серые глаза за стеклами маски насмешливо сверкнули.

– Она тебе не нравится.

А ему нравятся такие поганки?

– Она колючая и ядовитая, – несмотря на нелестную характеристику, Аро улыбался. За эту неделю совместного путешествия Маре перестала мешать маска в распознавании его эмоций. – Ругается по поводу и без, бесится по пустякам. Но, знаешь, мне кажется, в глубине души она хороший человек. Уверен, вы еще подружитесь.

Угу, когда Мор перестанет быть занудой, а в Эйя вернутся драконы. Впрочем, Мара всегда верила в чудеса.

– А это что такое? – Мара кивком указала на металлические наручи, закрывающие все предплечье охотника, и удивилась желанию сменить тему. Хотя она всегда была собственницей.

Аро как-то по-особому согнул большой палец, и из наручей с тихим шелестом выскользнул составной клинок в два раза длиннее ножен. Мара завороженно впилась взглядом в зеркальную поверхность чуть выпуклого лезвия, нетипично для скрытых клинков прикрывающего тыльную сторону ладони.

– Спрятанные клинки. Уна посоветовала, она действительно мастер своего дела. Я даже не знал, что большая доля стали в драконьем стекле дает орудию хрупкость. Повезло нам встретить ее в оружейной лавке, где Тау кнут выбирали.

Он много говорит о Тау.

– Вещь, правда? – свистяще выдохнул подошедший Раа, поставив перед ними две высокие кружки, и присасываясь к своей. Явно не с травяным настоем.

Мара внезапно поняла, что разлюбила аромат холодного гербера. Аро убрал оружие и отхлебнул лимонно-имбирного настоя. В нос ударил сухой, терпкий запах молнии от его ауры. А следом забился чей-то чужой, хоть и идущий от Аро, нестерпимо яркий аромат… свежей воды? Или… нет. Талого льда.

Мара против воли зажмурилась, зажимая нос. Отстраненно услышала глухой стук, смачные ругательства Раа… а потом мир взорвался и потух.

Мор

Какофония разорвавших тишину магического фона звуков была слышна даже из зала, даже сквозь стены. Мор нахмурился и, поспешно смахнув заготовки для артефакта в мешок, вышел из трактира.

Сердце болезненно сжалось, стоило только увидеть безвольно распластавшуюся по стулу сестренку. По другую сторону стола Раа тщетно пытался разжать сведенные судорогой зубы Аро, мечущегося в конвульсиях, сняв тканевый фильтр с маски у рта.

– Что здесь произошло? – рыкнул Мор, откидывая золотые кудри с лица Мары и прикладывая талисман к ее покрытому испариной лбу.

– Сначала этот фокусник в припадке свалился, а следом и цветочек. Да будь ты проклят, Аро! – как-то отчаянно ругнулся Раа, отдергивая прокушенный палец. – Я подумал было на гербер, только вот Мара к нему даже притронуться не успела.

Мор помрачнел. О, нет, это не гербер.

Это магия. Сырая чистая неизвестная Мору магия, сейчас буквально оплетающая этого, естественно, ни гагата не лишенца. Резерв магии Аро звучал странно. Как будто был артефактом. Причем, судя по какофонии, не мог определиться, какие свойства у него должны быть.