Флюэнс прерывисто вздохнула, потому что в горле вновь появился горький, колючий комок. Аллан посмотрел пристально и неожиданно неловко похлопал ее по плечу:

— Ну-ну, детка. Хэнк теперь летает на самом Потоке. Уж ты-то должна это чувствовать.

На День независимости Вилариса со всех дружественных планет галактики традиционно слеталась правительственная элита. И хотя праздник был с одной стороны необычайно закрытым, с множеством регламентированных этикетом мероприятий, простое население в это время законно наслаждалось куда более доступными развлечениями.

Мероприятие идеально подходило для налаживания контактов и связей, потому как в разношерстной толпе гуляющих можно было с легкостью затеряться. Именно поэтому на весьма мирный Виларис в этот день слетались далеко не мирные личности в том числе.

Служба безопасности планеты никому не чинила препятствий: глобальных происшествий обычно не было, а что до сомнительных сделок, то если не на Виларис, то они были бы заключены в других частях Галактики, а планета просто не получила бы тех ресурсов, которые давала неделя празднеств. К тому же ранее они предваряли встречу Нового Сената, а на этот раз Конклава, что добавляло градуса политических интриг во все происходящее.

Это время весьма успешно использовала и Коалиция для встреч связных, негласного заключения договоренностей по поставке продовольствия и получения информации о новых безопасных гиперпространственных путях.

Поль, как доверенное лицо генерала Соларис, как правило, присутствовал на таких переговорах, поэтому на этот раз он отправлялся туда в качестве главного контакта, а за компанию с ним отправили маявшегося от кошмаров Майка.

Кадров в Коалиции катастрофически не хватало. Несмотря на эффективную эвакуацию с Эпсилона, потери состава были велики, поэтому всех, кто мог держать оружие торопливо обучали и отправляли на миссии: работы хватало. Майка, как талантливого пилота сразу же пристроили и торговое судно. Он рвался на истребитель, но экзоскелет пока что не прижился до конца и причинял сильный дискомфорт.

Коалиция переживала не лучшие времена: неизвестно было, где находится генерал Соларис, которую не просто уважали, а любили, и которая была ярким светочем надежды для всех. Без нее командиры стали гораздо дольше приходить к согласию по основным вопросам: споры на повышенных тонах в зале для брифингов стали привычными.

И без того напряженную атмосферу на базе усугубляла сама планета. Серентис оказался очень неприветлив: пыльные бури с ледяным ветром внезапно сменялись удушливой жарой, радиолокационная техника, стратегически установленная в развалинах древних городов, фонила и давала неточные показания. Приборы периодически словно бы сходили с ума. И особо впечатлительные сопротивленцы уже начинали поговаривать, что на планете водятся духи.

Поль бесился без продолжительных полетов и вынужденного бездействия, и бесконечно, до хрипоты спорил с адмиралом Астором и капитаном Барнсом. К его мнению прислушивались, но спасательную операцию за генералом Соларис отправить не могли, потому что не знали, куда ее отправлять.

Поэтому Поль с радостью и готовностью воспринял назначение на Виларис, чтобы получить хоть какую-то информацию из вне.

К тому же миссии на Виларис при все своей секретности и большом числе не всегда надежных контактов были относительно безопасными, так как влияние Конклава не распространялось на мирную планету, известную своими гибкими взглядами на действующую политическую систему.

Разношерстная публика, прибывающая в главный космопорт на самых разных кораблях позволяла обеспечить должную маскировку. Да и лететь на приметных и всеми известных истребителях было тоже безопасно — старые, подлатанные аппараты использовали торговцы с близлежащих планет, чтобы хоть как-то защитить свой груз на маршрутах, контролируемых пиратами. Как с некоторой мрачностью пошутил капитан Барнс — главное не парковаться рядом с дельта-истребителями Конклава.

Майк особенно радовался возможности покинуть Серентис хотя бы на время. Кошмары и мысли о том, что он бросил Флюэнс не прекращались. Миссия на Виларис стала для них двоих своеобразным подарком. К тому же по молчаливому соглашению, они собирались узнать как можно больше о судьбе генерала Соларис, и возможно, отыскать хоть какие-то следы Флюэнс.

Когда Супремус Таллин и Флюэнс сели в небольшой шаттл, на Убрисель уже опустилась теплая, безмятежная ночь.

Ужин, начавшийся печально, в итоге прошел чудесно. Флюэнс давно, а может быть и никогда в жизни, так не смеялась: Аллан оказался очень хорошим рассказчиком, и он действительно немало рассказал и о Таллине, который тоже смеялся вместе с ним, вспоминая былые времена. А потом мужчина с необычайно теплотой вспомнил Хэнка и Илларию, и это было так трогательно, что Флюэнс почувствовав неожиданный комок в горле поспешила выйти из за стола. Когда она вернулась, такой оживленный и веселый разговор угас. Все они считали Хэнка своим другом, и боль утраты была слишком свежа, чтобы говорить о нем без горечи и грусти.

Поэтому Аллан проявив неожиданную чуткость, скрытую за недовольным ворчанием, выставил Флюэнс и Таллина за дверь, заявив, чтобы до рассвета ноги их в доме не было, потому что он намерен перебрать весь "Фантом" до последнего винтика, и вдоволь предаться воспоминаниям о тех прекрасных временах, когда он слыхом не слыхивал ни про каких интуитов.

— Куда лететь? — спросила Флюэнс, которой Таллин уступил место пилота.

— Туда, где можно получить ответы, — в своей излюбленной загадочной манере отозвался Таллин.