Арания, оставив Поля разбираться с насущными делами, примкнула к пестрой стайке девушек-фрейлин, со скучающим видом окружающих королеву, беседующую с сенатором Перфидусом. Обычно незаметно плетущий интриги сановник, по мнению пилота, в этот вечер был чрезмерно активен и так и лучился показным добродушием. Сама же Инепте в отличии от фрейлин была весьма оживлена, и румянца не мог скрыть даже чрезмерный макияж, который королева была обязана носить на все официальные мероприятия.

— «Мерзкий тип», — подумал Поль, делая вид, что слишком занят алкоголем и закусками и незаметно наблюдая за сенатором.

Можно было бы попробовать узнать у Перфидуса о генерале Соларис. Несмотря на личную неприязнь пилота, сенатор был близким другом Иллари и, вероятно, мог помочь: связи у него были обширнейшие. Но Поль решил не торопиться. Сначала следовало выполнить основную миссию и поговорить с советником.

Советник Каута-Гнарус кнартом — кожистое зелено-коричневое тело, впрочем, было весьма щуплым для представителя этой расы. Зато его расторопность вкупе с осторожностью, дальновидностью и весьма спорной компетентностью нынешней королевы фактически позволяла ему править Виридисом. Кнарты отличались проницательностью и терпением, и в этом советник особенно преуспел.

Сторонников Конклава такое положение дел категорически не устраивало: только за последний год на него было совершено не менее четырнадцати покушений. Можно было связать их с высоким постом и определенным влиянием, но кроме того, на большинстве планет ходили слухи, что Конклав открыто поддерживает расизм. Это было похоже на правду, так как все высшее командование Конклава составляли люди. В любом случае Поль старался не слишком задерживать взгляд на розоватых рубцах, особенно заметных на грубой, в складках кожи коричнево-глинистого оттенка.

— Мое почтение, советник, — Поль изобразил на лице искреннюю оживленность с толикой удивления, будто бы оказался рядом совершенно случайно, — чудесный прием, впрочем, как и всегда.

Кнарт кивнул, жестом отсылая крутящегося рядом помощника:

— Рад Вас видеть, граф, — церемонно ответил Каута-Гнарус. — Вы по делам или на праздник?

В голосе советника проскакивали странные булькающие звуки, но в целом он весьма сносно говорил на межгалактическом.

— О, я считаю, что Виридис создан для отдыха. Не представляю, как можно заниматься сделками в таком райском месте, — он нарочито отыскал взглядом Аранию и слегка нахмурился: с девушкой заговорил Перфидус.

Ничего необычного, но уж больно сальным был взгляд сенатора и застывшим лицо юной фрейлины.

— Это Вы можете себе позволить отдыхать, — словно бы с упреком сказал советник, — особенно, когда в Вирре у вас есть столь желанный объект.

Кнарт понизил голос до заговорщицкого шепота и пододвинулся вплотную: со стороны, непосвященному могло показаться, что тот хочет добавить что-то скабрезное на ухо Полю:

— Товарный корабль без отличительных знаков стоит на запасной стартовой площадке — N-9a, код доступа на вылет A-7852. Вылетайте на рассвете. Коридор до восьми утра. За десять минут до взлета отправьте по внутренней связи космопорта дежурному диспетчеру код доступа. С вами одновременно с основной стартовой площадки на Ипсилон вылетит точно такой же товарник. По всем документам сегодня утром космопорт покинет только он. Постарайтесь попасть в овальный кабинет через четверть часа, закончим…

Каута-Гнарус отошел на полшага, усмехнулся, будто только что пошутил и уже громче сказал:

— Рассчитываю, что вы все-таки будете джентльменом, граф.

— О, не беспокойтесь, советник, — несколько рассеянно отозвался Поль, мысленно прокручивая в голове комбинации цифр: память, к счастью, у него была превосходная, — честь в подобных делах превыше всего.

Раскланявшись с советником, Поль неспешно двинулся вдоль столов с закусками в направлении возвышения в конце зала: следовало засвидетельствовать свое почтение королеве и спасти от сенатора Перфидуса Аранию, бросающую молящие взгляды.

«Как-то все слишком удачно складывается», — мелькнула в голове непрошеная мысль, которую пилот, впрочем, сразу же отогнал: проанализировать ситуацию можно будет позже, а пока пользоваться тем, что обстоятельства прекрасно поддерживают его прикрытие.

Кассиан, подслеповато щурясь от золотистого света низкого закатного солнца, сделал попытку оглядеться, проклиная толпы на улице. Если бы он мог, то прилетел бы на своем шаттле с отрядом Теневых стражей и просто сравнял с землей этот шумный, помпезный город, который так любила его мать. Лицемерные снобы, празднующие, когда на Галактику пала тень приближающейся войны. И они еще считают несправедливой и жестокой политику Конклава?

Виридис процветал уже много столетий, благодаря своим природным ресурсам и независимой позиции по всем сколь либо скользким политическим вопросам. Даже, если где-то будут гибнуть целые миры, с Виридисом ничего не случится — поддерживая фактически обе стороны, правящий клан планеты выигрывал при любом раскладе.

— “Лицемеры”, — мрачно подумал Кассиан, подавая знак рыцарям рассредоточиться и прочесать площадь, — “жажда власти, при полном нежелании рисковать”.

Помпезная роскошь дворцов, ставших площадкой для политических интриг, раздражала, как раздражали веселящиеся толпы. Кассиан с детства не любил больших скоплений людей. Когда он был ребенком, Генерал Соларис постоянно пропадала на встречах и бесконечных переговорах, выступала по галактической сети и вживую перед проходимцами с дальних рубежей. И все эти чужие, странные и страшные неприятные существа казались маленькому Эду варварами и чудовищами, что забирают у него внимание матери. А потом одни чужие сменились на других — уже в школе интуитов. Где было гулко и пусто, а в углах пряталась, казалось, сама тьма, несмотря на Поток и свет, о которых так часто и воодушевленно рассказывал Супремус Таллин.