Наконец пришел Касс. Выглядел он странно: весь какой-то неопрятный, усталый. Махнул нам с порога и плюхнулся на единственное свободное место.

– Ну что, как дела? – И он запустил обе руки в волосы, словно старался разбудить мозги.

– Что с тобой? – Джон впился в него взглядом.

– Ничего. – Касс непринужденно улыбнулся. – Все в порядке.

– Тогда почему ты опоздал? – Джон постучал по циферблату наручных часов. – Мы же договаривались в шесть, а сейчас почти семь. Мы умираем с голоду.

Из кухни вышла мама в фартуке.

– А, ты пришел. Вот и хорошо. Можно накрывать?

– Прошу прощения за опоздание, – сказал Касс. – У мамы была истерика.

Мама застыла в дверях.

– Из-за чего?

– Из-за вчерашнего? – Джон свирепо посмотрел на меня. – Из-за того, что к ней заявилась эта?

– Нет, – Касс бросил на меня мимолетный взгляд, – это здесь ни при чем.

– А из-за чего тогда?

– Какая разница. – Касс пожал плечами.

– Если она распсиховалась из-за того, что мы позвали тебя на ужин, то у нее не все дома, – заметил Джон.

– Смешно, она о тебе то же самое говорит, – ответил Касс.

Мы все уставились на него. Повисло неловкое молчание.

– Что это значит? – наконец спросил Джон.

– Ничего. – В голосе Касса сквозила тревога.

– Надеюсь, ты не примешь сторону матери? Или ты тоже считаешь, что я должен знать поминутно, где эта шляется? – Он указал на меня.

– Я не это имел в виду.

– Касс, помоги мне, пожалуйста. – Мама встала между ним и Джоном.

– Я от него так просто не отстану.

– Да ради бога, – ответила мама, – мне просто нужна помощь, чтобы накрыть на стол.

Джон покачал головой.

– Не ожидал от тебя такого, сын. Я разочарован.

Мама с Кассом ушли на кухню и увели Айрис, чтобы она разложила столовые приборы. Джон буравил меня взглядом.

– Это ты во всем виновата.

Плевать. Касс раньше никогда не отваживался перечить Джону. Вот что делает поцелуй, подумала я.

Ужин прошел нормально. Пили вино, но мне не дали. Касс с Джоном помирились. Я все гадала, заведет ли Джон речь о моем ужасном поведении, заступится ли за меня Касс – мол, не нужен ей никакой психиатр. Но Джон лишь поблагодарил его «за то, что вчера обо всем позаботился» и больше обо мне не упоминал, да и Касс ни о чем таком не заговаривал. Айрис болтала всякую чепуху, мама рассказывала о свадебных планах. Джон говорил о работе, об архитектуре и в кои-то веки казался довольным, так что и все остальные развеселились. Все держались расслабленно, кроме меня. Я не вписывалась в их идеальную картину. Я сидела молча.

Джон откупорил вторую бутылку вина. Я смотрела, как пьет Касс, и вспоминала наш поцелуй. Сейчас казалось, будто мне все приснилось, а не случилось на самом деле. Вот бы Касс подмигнул мне или тайком передал под столом записку: тогда я бы поняла, что все правда, он тоже об этом думает. Но ничего такого не случилось.

На сладкое мама подала сыр, дыню и йогурты. Я ела ореховый йогурт, смотрела, как Джон режет сыр. Лезвие загибалось кверху; на конце его были шипы, точно у оружия. Куски получались тонкие, почти прозрачные, как сухая бумага. Джон аккуратно подцепил ломтик сыра, положил на крекер. Осторожно поднял. Рот его разверзся, точно пещера, показался блестящий язык.

Касс заметил, какими глазами я смотрю на Джона, и налил себе вина.

– Не части, – с набитым ртом произнес Джон. – Между прочим, вино очень хорошее.

– Слишком хорошее для меня?

Джон рассмеялся.

– Слишком хорошее для того, кто любит дешевое пиво. Не оставляй мне осадок.

– У хорошего вина не бывает осадка, – засмеялся в ответ Касс.

– А вот тут ты ошибаешься. Качественные вина не фильтруют. – Джон отобрал у Касса бутылку, налил себе полный бокал, вытер рот салфеткой. – Так-то, сынок, старик-отец кое в чем разбирается! Ну что, завтра обратно в универ? Будешь готовиться к сессии? Больше никаких внезапных визитов домой, как мы и договаривались?

Касс кивнул, а я окаменела. Значит, они обо мне уже говорили. И Касс меня не защитил, а просто согласился держаться от меня подальше.

– Это не значит, что я не хочу тебя видеть, – пояснил Джон. – Но ты должен учиться, а не прибегать по первому зову, едва Александра во что-нибудь впутается. Я тебе положу еще денег на счет, чтобы ты не думал о финансах. На некоторое время хватит.

Джон принялся нарезать сыр, а Касс наступил мне на ногу под столом. Может, хотел извиниться, дать понять, что пытался поговорить с Джоном про врача, но без толку.

Я отодвинула ногу. Он уедет, и я снова его несколько месяцев не увижу.

– Пойду подышу, – сказала я.

Фраза прозвучала по-дурацки, как в плохом кино. Джон наверняка закатил глаза.

Я сидела на пожарной лестнице в саду. Стояла звенящая тишина, пахло дождем. В такой вечер впору ожить мертвецам. Будь у меня бабушкино ожерелье, я бы вызвала дух деда и попросила его привести с собой друзей. Они бы прошли сквозь забор и двинулись к нашей квартире, благоухая древесным дымом, мокрыми листьями и бензином, точно старый гараж. «Мы пришли тебя спасти», – сказал бы дед, и все его друзья-покойнички заулыбались бы, согласно кивая.