– Смотри не наступи на битое стекло, – прохрипела я, как столетняя старуха.

– Сама смотри, – огрызнулась Айрис.

Автобус тронулся. А в нем Касс, мой Касс, в окружении чужих людей, которые понятия не имеют, как он для меня важен.

Я не увижу его несколько недель. Экзамены. Джон. Договоры, угрозы докторов. Бесконечные долгие дни. Как я все это выдержу?

Когда мы с Айрис вошли в подъезд, до нас донеслись крики.

– Тс-с-с, – зашикала Айрис.

Я прислонилась к стене, мечтая слиться с ней.

– Сделай так, чтобы они прекратили, – попросила Айрис. – Разозли их, как ты умеешь.

– Это как?

Она пожала плечами.

Я опустилась на покрытую ковролином ступеньку и взяла Айрис за плечи.

– Что за хрень ты несешь?

– Не ругайся.

– Как прикажешь их разозлить?

Айрис выпятила нижнюю губку, прикидываясь маленькой, чтобы я не рассердилась на то, что она скажет:

– Стань чудовищем.

Офис друга Джона, Дерека Лимана, находился на верхнем этаже дома на Харли-стрит, где открывают клиники самые дорогие врачи. Я сидела по одну сторону стола между мамой и Джоном, а по другую – Дерек с чистым листом бумаги.

– Расскажи, пожалуйста, Александра, что же случилось в субботу вечером? – с сочувственной улыбкой спросил он.

В окне за его спиной виднелось синее лондонское небо и один-единственный платан. Листья еще не распустились, и кора на ветках напоминала чернильные каракули. Если бы мы с дедом сейчас гуляли по этой улице, он обязательно указал бы мне на ствол камуфляжной окраски, с которого кусками облетала кора: так платан избавлялся от грязи. А дедушка рассказал бы, что листья платана похожи на пятиконечные звезды.

Но сейчас я не гуляла на свежем воздухе, а сидела в кабинете с центральным отоплением и ковром с длинным ворсом. Было утро среды. Айрис в школе. Касс в университете. Дедушка в могиле.

– Александра? – окликнул меня доктор.

– Хочешь, я сам все расскажу? – предложил Джон. – Если, конечно, это поможет.

Мама погладила меня по руке.

– Ты ведь согласилась пойти к врачу, так чего же молчишь?

Я согласилась пойти лишь потому, что в случае моего отказа Джон пригрозил действовать через школу. Сказал, что позвонит директрисе и уговорит ее попросить всех моих учителей написать обо мне отчеты. Мол, чем больше у нас будет информации, тем выше вероятность, что доктор поставит точный диагноз.

– Я с радостью начну, – повторил Джон, – а Александра, если захочет, добавит.

Я сидела на сером стуле. Ковер в кабинете был бежевый. Слева мама, справа Джон. Последние несколько дней он играл с нами в молчанку, теперь же говорил, не умолкая. С тех самых пор, как мы вошли в кабинет, Дерек с Джоном пожали друг другу руки и спросили, как поживают дети, Джона было не заткнуть. Он спросил, существует ли точный тест на СДВГ (нет) и может ли это быть наследственное (вполне). Мама поинтересовалась, может ли причина быть в чем-то другом (может), но Джон перебил ее вопросом, будет ли сегодняшняя встреча единственной (скорее всего, нет), существует ли полный список симптомов и можно ли его увидеть? Доктор вяло пошутил, что если прочесть этот список вслух, каждый человек на свете поднимает руку и скажет, что у него синдром.

– Периодически те или иные симптомы встречаются абсолютно у всех, – добавил он. – Нас же интересует неоднократное и последовательное их проявление в самых разных ситуациях.

Ни томография головного мозга, ни анализ крови, ни компьютерное обследование не дадут Джону моментального ответа. Придется выдержать диагностическое интервью, чтобы врач посмотрел, как я себя веду в повседневной жизни. Начнем с субботнего вечера.

Стань чудовищем.

– Мы позвали на ужин моего сына Касса, – начал Джон, – а после его ухода Александра устроила сцену.

Мама по-прежнему гладила меня по руке.

– С тех пор, как он уехал в университет, она очень по нему скучает. Они очень дружны.

– Где-то в половину одиннадцатого, – продолжал Джон, – они с Айрис пошли его провожать на автобусную остановку. Их не было минут двадцать, потом Александра вернулась и набросилась на нас с матерью. Мол, это мы виноваты, что Касс уехал, мы пытаемся всех и вся контролировать, и это из-за нас он теперь долго не приедет. Мы попросили ее перестать кричать, но стало только хуже. Тогда я велел ей убираться в свою комнату, раз она не умеет себя вести, и тут она вообще пошла вразнос. Она пригрозила, что вышвырнет телевизор в окно, но он оказался слишком тяжелый. Она не смогла его поднять, и тогда она распахнула окно и выбросила мой ноутбук.

– Мы испугались, – вставила мама. – По-настоящему. Я никогда еще не видела ее в такой ярости.

– Ноутбук упал на парковку, – подхватил Джон. – Разлетелся на куски, а ведь в нем была вся моя работа. Я понимаю, девочка перенервничала, но ведь она могла кого-нибудь зашибить. Соседи вызвали полицейских, и те ворвались к нам: видимо, решили, что мы тут деремся.

На дерево за окном села сорока. Издалека были видны лишь маслянистые крылья да кремового цвета грудка, но вблизи можно разглядеть лилово-синие перья на крыльях и зеленый отлив на хвосте.