— Ты права. Здесь всегда есть что-то большее.

Я сделала глоток коктейля, чувствуя как холод пробежал по горлу, и, наконец, решилась задать вопрос, который уже давно крутился у меня в голове:

— А браслеты? Что они означают?

— О, сейчас расскажу. Красный — символ страсти и полной открытости, такой браслет носят те, кто готов исследовать чувственные грани без оглядки на условности. Это могут быть как любители лёгких экспериментов, так и те, кто предпочитает более сложные игры… Плётки, ошейники, роли господ и их сабов, — он подмигнул с лёгкой усмешкой, словно предлагая мне представить эту картину. — Синий — это те, кто жаждет разделить удовольствие с несколькими партнёрами одновременно. «Три плюс один», «два плюс два» — границ нет, только желания.

Он сделал паузу, перенося чистый стакан на поднос, и продолжил:

— А зелёный — знак тех, кто ищет что-то более спокойное, ровное. По сути, это самый редкий цвет. Здесь мало кто приходит за обычным сексом на одну ночь. Для многих Вельвет — это место, где воплощаются самые запретные фантазии.

— А мой? — я опустила взгляд на белый браслет.

— Твой? Ты и сама знаешь. Это доступ ко всем, но и приглашение быть собой. Белый — это всегда выбор. Твой и тех, кто посмотрит на тебя.

Его слова будто коснулись чего-то внутри, вызывая новый прилив любопытства. Я провела пальцами по краю браслета.

Белый — это выбор. Но каким он будет?

До сегодняшнего дня я никогда не придавала значения тому, что была всё ещё девственницей. Для меня это было чем-то естественным, скорее частью моего мировоззрения, чем признаком скромности или какой-то строгости. Я всегда думала, что разделить постель именно со своим мужем — это нормально.

Но это не означало, что я была простушкой или ханжой. Я знала своё тело и его желания. Игрушки, книги, порно — всё это помогло мне понять, как работает мой механизм удовольствия. Я знала, что люблю, как люблю, и до какой грани могу дойти.

Оральные ласки, прикосновения, игры — это не было для меня чем-то запретным. Я всегда осознавала свою сексуальность, но берегла её, не позволяя никому вторгаться. Иронично, что здесь, в этом месте, где плотские желания заполняли воздух, я чувствовала себя не менее уверенно, чем любой из тех, кто носил красный браслет.

Это место — это вызов, почти дерзкий эксперимент. Могу ли я позволить себе здесь раскрыться? Или моя врождённая осторожность вновь возьмёт верх?

Я вздохнула, отпустив ненужные размышления. Белый браслет был на моей руке, и он был выбором, который я уже сделала.

«Ориентироваться на месте», — сказала я себе, скользя взглядом по танцполу, где пары и тройки двигались под мерцающий свет. — «Не бросаться на первого встречного, но и не закрываться, как в коконе. Если что-то или кто-то заставит меня почувствовать… нечто особенное, я не откажу себе в этом».

Пока я медленно пила свой коктейль, в сознании промелькнули сцены из прошлого. Как же так вышло, что я, девушка, которая сейчас знает, чего хочет от жизни, могла так надолго застрять в отношениях, лишённых движения?

Я никогда не считала себя слабой. Независимость в жизни давалась мне легко — учёба, работа по дому, личные увлечения. Но я никогда не стремилась быть той, кто пробивает стены. Мне была комфортна роль второго плана — быть поддержкой, иногда вдохновлять, но никогда не заслонять собой чужого света.

И всё же в глубине души я всегда зависела от эмоций. Мне так хотелось заслужить чье-то одобрение, доказать, что меня можно, что меня нужно любить. Но зачем? Ради чего? Ради того, что любила я?

«Любовь? Не смеши. Ты не знаешь, что такое любовь, Агнес».

Слова Дэвида, которые обожгли меня всего два месяца назад, со временем начали звучать иначе. Да, он был мудаком, полным и беспросветным, но, возможно, я тоже была не идеальна. Парадоксально, но я осознала это слишком быстро.

Но сейчас мысли о прошлом постепенно становились лишь тенью, ненавязчивым эхом. Атмосфера Вельвета медленно захватывала меня, как сладкий дурман, пробирающийся в сознание. Все здесь, казалось, было создано, чтобы пробуждать желания.

Здесь не было места сомнениям или стыду. Маски, которые скрывали лица, одновременно защищали и освобождали. В них было что-то интригующее, как будто, прикрываясь, люди наконец могли быть честными.

— Можно ещё один коктейль, Дилан, — я наклонилась к барной стойке, позволяя глубокому вырезу на спине платья обнажить чуть больше, чем прежде. Холодный воздух клуба коснулся моей напряжённой кожи, заставляя соски чуть напрячься под гладкой тканью.

— Понял, — он улыбнулся, мельком взглянув на мою грудь.