Я позволила себе расслабиться, проведя пальцами по прохладной поверхности стойки, но мысли то и дело возвращались к мужчине из фойе, который встретил меня таким… неожиданным образом.

— Дилан, — я осторожно привлекла его внимание. — Персонал у вас всегда такой… гостеприимный?

Он едва заметно приподнял бровь, а затем хрипловато рассмеялся.

— Если ты про Макса, то это его фирменный стиль. — Дилан налил коктейль в высокий бокал и поставил передо мной. — Он у нас человек настроения. Любит доминирующие, чувственные игры.

— То есть… это норма? — я задумчиво провела пальцем по краю бокала, вспоминая, как горячие губы и язык Макса ласкали мою шею.

— Для него — абсолютно. Видимо, он заметил в тебе что-то… интересное. — Дилан опёрся на стойку, впившись в меня внимательным взглядом. — В чём ты даже сама не призналась бы себе.

Я фыркнула, чувствуя, как лёгкий румянец охватывает мои щеки.

— Что, например?

— Зачатки отличной сабы! — он подмигнул и откровенно рассмеялся, пока я пыталась переварить его слова.

— О боже, я совсем не такая… — я сделала глоток коктейля, чувствуя, как его лёгкая горечь наполняет рот.

— Здесь ты ничего никому не должна объяснять. Но… Макс редко ошибается.

Я смотрела на Дилана поверх бокала, пытаясь уловить, шутит он или говорит серьёзно. Макс. Теперь у этого незнакомца было имя, и вместе с ним — предательское ощущение, что он знал обо мне больше, чем мог позволить себе посторонний человек.

Моё внимание отвлёк резкий переход в музыке. Плавные, чувственные аккорды сменились ритмичным битом, который словно разрядил воздух в зале. Клуб ожил. Люди один за другим устремились на танцпол, заполняя его вихрем тел, масок и бликов от стробоскопов.

Глоток коктейля. Лёд холодил губы, но внутри разливалось тепло, вызывая лёгкое головокружение. Слова Дилана крутились в голове: «Макс редко ошибается». Быть может, он и вправду что-то увидел во мне?

Я медленно поднялась со стула, оставляя бокал на стойке. Хватит думать. Вечер был слишком хорош для размышлений. Сегодня я здесь, чтобы позволить себе больше, чем когда-либо раньше. И если это место так сильно обещает свободу — почему бы не взять её?

Танцпол превратился в моё собственное измерение. Я позволила музыке завладеть моим телом, мои руки скользили вдоль талии, поднимаясь вверх, пальцы коснулись обнажённой кожи на шее.

Бёдра двигались в гипнотическом ритме, перекатываясь в такт глубокому удару баса. Ткань платья цеплялась за бедро, украшенное тонкой цепочкой, которая блестела в свете клубных ламп.

Музыка сменяла ритмы, затягивая меня всё глубже. Я прогнулась в спине, позволяя своему телу полностью подчиниться этому моменту. Я знала, что на меня смотрят. Я чувствовала каждый взгляд, скользящий по изгибам моего тела.

Но никто не приближался. Их молчание было почти ощутимым, будто все они ждали — не моего приглашения, а момента, когда я сама решу, что хочу быть ближе.

Песню сменил медленный, чувственный трек, будто манящий к более тесному контакту, и я решила вернуться к бару. Моё тело продолжало двигаться в такт музыке, даже когда я остановилась у стойки.

Дилан стоял на своём месте, наблюдая за мной. Его глаза были нацелены прямо в мои, но в них не было простого интереса — было что-то неуловимое и загадочное.

— Ты не только танцевать умеешь, — его голос звучал мягко, с тем лёгким оттенком наслаждения, который я так хорошо запомнила. — Но и умело заставляешь всех смотреть на себя.

Без слов, как будто уже знал, что мне нужно, Дилан поставил передо мной третий коктейль.

— Почему никто не подошёл? — я спросила это не сразу, но когда слова наконец соскользнули с губ, они казались вполне логичными.

Дилан коротко рассмеялся, кивая в сторону танцующего зала.

— Тебе нравится быть на виду, но не на первом плане, не так ли? Все смотрят, но никто не будет делать шаг, пока ты сама не решишь, что хочешь больше. Возможно, они ждут, когда ты проявишь инициативу.

— А если я не решусь? — я посмотрела на него поверх бокала.

— Тогда кто-нибудь всё равно рискнёт. Здесь редко кто уходит ни с чем.

Едва он успел договорить, как я почувствовала лёгкое прикосновение к запястью — едва ощутимое. Повернувшись, я наткнулась взглядом на поразительное лицо: короткие светлые волосы, аристократическая линия скул, глубокие и пронзительные серые глаза.

На нём была тёмно-серая маска, чёрная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, открывала загорелую кожу, а рукава были небрежно закатаны, обнажая запястья. Тёмные джинсы подчёркивали его уверенную, слегка расслабленную позу.