— Я собрала основные данные и начала их сортировку. Вот сводная таблица, а здесь — дополнительные примечания. Остаётся лишь уточнить пару моментов для финального отчёта.

Он внимательно посмотрел на экран, затем переключил взгляд на меня.

— Ты хорошо поработала. Видно, что ты уделяешь внимание деталям, а это важно, — сказал он, сделав небольшую паузу, словно выделяя значение этих слов. — Продолжай в том же духе. В конце дня зайду, посмотрим, что получится окончательно.

Его уверенность в моих силах была для меня неожиданной.

К пяти часам офис начал затихать. Я наконец завершила свою работу и показала её Оливеру.

— Хорошо. Всё аккуратно. — Он чуть откинулся на спинку кресла. — Особенно радует, что ты не только соблюдаешь структуру, но и добавляешь свои мысли.

— Спасибо, — ответила я, и моя благодарность была искренней.

— Это только начало. Учти, дальше задания станут сложнее, — сказал он с доброжелательной усмешкой. — Но я уверен, что ты справишься.

В этот момент я осознала, что впервые за долгое время нашла дело, в котором смогу по-настоящему раскрыться.

Серая гранитная плита, покрытая тонким слоем пыли, выглядела спокойно и неизменно — словно напоминание о том, как мало значат наши заботы перед лицом времени. Я стояла у могилы дедушки, держа в руках букет свежих цветов. Тёмно-бордовые гвоздики и белые лилии — его любимые. Ветер осторожно шевелил края моего пальто, и мне казалось, что он тихо переговаривается с деревьями неподалёку.

Я присела на корточки, положила букет на холодную землю и задержалась на мгновение, глядя на чёткие буквы имени, вырезанные на плите.

— Здравствуй, дедушка, — начала я тихо, как будто боялась потревожить покой этого места. — Я давно не приходила. Прости. Но мне нужно было время… время, чтобы собраться.

Я замолчала, чувствуя, как слова тяжелеют внутри, словно груз, который так долго не удавалось сдвинуть.

— У меня всё в порядке. Я наконец-то устроилась на работу. В офисе на высоте, в красивом здании, с умными и интересными людьми. Это совсем не похоже на то, что было раньше…

Мои пальцы скользнули по холодной поверхности камня.

— Знаешь, я часто вспоминаю, как ты говорил, что в жизни главное — это не останавливаться. Тогда я этого не понимала. Я думала, что можно просто остаться на месте, переждать бурю. Но ты ведь знал, правда? Стоять на месте — это то же самое, что идти назад.

Моя грудь сдавилась от этих воспоминаний. Его голос, всегда спокойный, звучал где-то в глубине моего разума.

— Ты бы гордился мной? — вдруг сорвалось с губ. Этот вопрос я задавала себе бессчётное количество раз. — Или сказал бы, что я могла бы лучше? Что я слишком долго искала себя?

Ветер затих, как будто давая место тишине.

— Спасибо, дедушка. За то, что верил в меня. За то, что твои слова остались со мной, даже когда тебя уже нет рядом.

Моя грусть была тихой, даже светлой, но за её завесой в сердце таилась горечь. Я больше не плакала. Слезы остались где-то далеко, как тяжёлое прошлое, которое я не собиралась воскрешать.

Когда я уходила с кладбища, дорога показалась бесконечно долгой. Пустынная аллея, увитая облетевшими ветвями деревьев, будто отражала мои собственные разрозненные мысли.

Моя жизнь уравновесилась. Я ходила на работу, завела подруг, но я всё время продолжала вспоминать Вельвет. Особенно — его. Дрэйка. Лицо, глаза, его голос являлись мне во снах, превращая их в чувственные и откровенные фантазии.

В этих снах он был разным, и каждый раз оставлял меня с ощущением, что я теряю что-то важное. Иногда он был нежным, подолгу лаская меня, срывая стоны с моих губ, но гораздо чаще — опасным, жёстким и одновременно сводящим с ума. Грубый, почти животный секс, и неизменные верёвки.

«Ты бы хотела, чтобы я связал тебя перед тем, как буду трахать?».

Эти его слова раскаленным железом отпечатались в моём сознании, превратившись в навязчивую эротическую фантазию. Его взгляд, его пальцы, его член — я хотела, чтобы всё проникало в меня так глубоко, чтобы я теряла ощущение реальности.

Но с каждым таким сном он забирал кусочек меня, ничего не оставляя взамен, кроме горечи утраты.

Не зря говорят: «клин клином вышибают». Теперь я понимала, как это работает. Память о годах, прожитых рядом с Дэвидом, вдруг потускнела, уступив место дымке воспоминаний о той единственной ночи с Дрэйком.