Внизу раздались шаги. В прихожую вошел Рэй с ее дорожной сумкой и рюкзаком Джейкоба. Остановился, поднял взгляд.

– Извини.

И понес вещи на кухню. Видно было – он по-настоящему раскаивается. В нем словно что-то надломилось. Кэти поняла, что уже очень давно не слышала искренних извинений.

Она прошла за Рэем и села напротив.

– Я не должен был так поступать… – Он взволнованно вертел в руках шариковую ручку. – Убегать. Ты имеешь право пить кофе с кем хочешь. Это не мое дело.

– Очень даже твое, – ответила Кэти. – И я говорила тебе…

– А я приревновал… Глупо… Послушай, я ни в чем тебя не виню…

Злость испарилась. Кэти поняла, что Рэй честнее и самокритичнее любого из ее родственников. Как она не замечала этого раньше? Она тронула его за руку. Никакой реакции.

– Ты сказала, что не можешь выйти за человека, который так к тебе относится.

– Я рассердилась.

– Это правда. Ты действительно не можешь.

– Рэй…

– Послушай. Я многое передумал… – Он остановился и перевел дух. – Тебе не стоит за меня выходить.

Кэти хотела возразить, но Рэй поднял руку.

– Я тебе не подхожу. Не нравлюсь твоим родителям. И брату.

– Они тебя не знают.

Все эти три дня, оставшись в доме одна, Кэти радовалась свободе и покою, но сейчас, когда Рэй собрался уйти во второй раз, ее охватил ужас.

– Какая разница, не их дело.

Он сузил глаза, отмахнувшись от ее слов как от головной боли.

– Я не так умен, как ты. Не умею ладить с людьми. Нам нравится разная музыка. Разные книги. И фильмы тоже.

Он говорил правду, только все было не так.

– Ты злишься, а я не знаю, что сказать. Вроде бы все хорошо. Мне нравится присматривать за Джейкобом. Но… не знаю… через год или два…

– Рэй, это смешно.

– Ты думаешь?

– Да, – ответила Кэти.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты ведь меня не любишь?

Кэти промолчала.

– Ну, давай, скажи: «Я люблю тебя».

Она не могла.

– А я тебя люблю. В этом вся беда.

Щелкнул переключатель отопления. Рэй встал.

– Я пошел спать.

– Восемь часов всего.

– Извини, я последние пару дней не спал толком.

И ушел. Оглядевшись, Кэт впервые с момента переезда поняла, что они с Джейкобом здесь в гостях. Это чужая кухня, где временно поселились их немногочисленные пожитки. Микроволновка. Эмалированная хлебница. Поезд с алфавитом.

Рэй прав. Она не может. Очень долго Кэти не говорила этих слов. И все равно что-то неправильно. Где-то должен быть ответ на его слова, ответ, который позволит ей не чувствовать себя глупой и злобной эгоисткой. Он наверняка существует, но она его пока не видит.

Кэти взяла ручку и положила параллельно полоскам на столешнице. Если получится совместить их с точностью до миллиметра, то, возможно, ее жизнь не разлетится на части. Надо что-то делать. Вот только что? Разобрать сумки? Поесть? А смысл?

Кэти подошла к буфету. На подставке для тостов красовались три билета в Барселону. Она достала из выдвижного ящика приглашения и конверты, список гостей и список подарков. Отпечатанные карты и листочки с марками. Отнесла все это на стол. Написала на приглашениях имена и вставила их в конверты вместе со сложенными листами бумаги. Запечатала, наклеила марки и сложила конверты на столе в три ровные стопки.

Когда все было готово, взяла ключи от дома и отнесла конверты в почтовый ящик на углу. Она сама не понимала, что делает: стремится наладить все с помощью позитивного мышления или наказывает себя за то, что недостаточно любит Рэя.

Джин записала Джорджа к врачу и после работы отвезла его в поликлинику. Ей не слишком хотелось этим заниматься, но она понимала – Кэти права: надо брать быка за рога.

Как ни странно, Джордж не сопротивлялся. По дороге она разъяснила ему, что делать. Сказать доктору Бархутяну правду. Без всякой чепухи, солнечных ударов и головокружений. Не сбегать. И передать ей весь разговор с доктором, до последнего словечка. Джин напомнила ему, что скоро свадьба Кэти, и если он не сможет выдать свою дочь замуж и произнести речь, то пусть выкручивается сам. У нее сложилось впечатление, что ему даже понравились угрозы, и он пообещал сделать все, как она велела.

Они сидели друг против друга в приемной. Джин пыталась завязать беседу. О новом соседе через дорогу – индийце-архитекторе, о том, что надо подрезать глицинию, пока крыша не заросла. Джордж делал вид, что увлечен чтением столетнего выпуска журнала «ОК».

Когда назвали его имя, она ободряюще похлопала мужа по плечу. Джордж, опустив глаза, на нетвердых ногах прошел к двери. Джин начала было новый детектив Джеймса, однако ей не читалось. Она терпеть не могла приемные в поликлиниках. Все в таких местах выглядят потасканными, будто плохо следят за собой. Скорее всего, так и есть. Больницы – и то лучше. Если, конечно, там чисто. Белые стены, строгие линии. По-настоящему больные люди.