– Откуда тебе известно?!

Кэти едва не расхохоталась, однако мамино лицо выражало неподдельный ужас.

– Ну… – задумалась она, – ты как-то обмолвилась, что встретила его в магазине. К тому же он разведен. Привлекателен – для своего возраста. Потом ты встретила его еще раз. Стала покупать дорогую одежду. И ты… изменилась. Я поняла, что… – Слова повисли в воздухе.

Мама судорожно сжимала подлокотник.

– Как думаешь, папа знает?

– А он что-то говорил?

– Нет.

– Значит, все в порядке.

– Но ты ведь заметила, – не успокаивалась мама.

– Женская интуиция, – сказала Кэти и тут же подумала, что несет чушь.

Впрочем, мама заметно расслабилась.

– Все нормально, мам, – добавила Кэти. – Я не буду тебя ругать.

Она и сама не знала, как относиться к ее признанию. Теперь, когда все открылось, это казалось не таким ужасным. Только бы мама не начала спрашивать советов по поводу секса.

– Нет, не нормально, – упорствовала мама.

Может, она беременна? Кэти напряглась.

– Почему?

Мама внимательно изучала лак у себя на ногтях.

– Дэвид предложил мне бросить твоего отца.

– Вот как!

Кэти уставилась на мерцающие оранжевые огни электрического камина с фальшивыми угольками, вспомнив, как много лет назад Джейми разобрал его, чтобы рассмотреть металлические пропеллеры, вращающиеся от горячего воздуха.

– Понимаешь, Дэвид хочет, чтобы я переехала к нему, хотя и знает, что я могу не согласиться.

Кэти стало не до смеха.

– Он меня не торопит, – продолжала мама. – И согласен оставить все как есть. Просто ему хочется… больше бывать со мной… и мне тоже… но, как ты понимаешь, это невероятно сложно.

Господи! Он курит идиотские дамские сигары, пронеслось у Кэти в голове.

– А как же папа? – спросила она.

– И это тоже, – сказала мама.

– Он и так весь на нервах.

– Да, он что-то не очень…

– Он же из спальни не выходит!

– Ну почему, выходит: сделать чай и поменять кассеты.

– Ты не можешь бросить папу, – тихо, но решительно проговорила Кэти. – Во всяком случае, сейчас, пока он в таком состоянии.

Кэти никогда раньше не вступалась за отца. Отбросив предубеждения, она почувствовала себя благородной и взрослой.

– Я не собираюсь его бросать, – покачала головой мама. – Просто хотела поделиться с тобой. Спасибо. Мне стало легче.

Они посидели молча. Под пластиковыми углями мерцал оранжевый свет, а сверху доносилась голливудская пальба.

Мама поднялась с дивана.

– Пойду посмотрю, может, ему что-то нужно.

Кэти посидела еще несколько минут, рассматривая эстамп с лисьей охотой. Буря в горах. Кривобокая пастушья собака. Упавший всадник, которого – она только сейчас поняла – вот-вот раздавят копыта лошадей, перелетающих через изгородь за его спиной.

Она смотрела на эту картину каждый день – восемнадцать лет, – однако ни разу не увидела по-настоящему. Кэти налила себе еще вина. Как же они с мамой похожи. Отложить решение вопроса с Дэвидом. Отложить решение вопроса с Рэем. Мама влюбилась. Кэти следовало растрогаться, но она лишь чувствовала грусть из-за упавшего всадника, к которому приближается смерть. И вдруг поняла, что плачет. Она скучала по Рэю.

На выходные Джейми отправился в Бристоль – в гости к Джеффу и Эндрю. Теперь, когда Тони его бросил, это можно. После колледжа они с Джеффом встречались почти каждый месяц, пока Джейми не додумался взять Тони с собой. Тот визит навеки запечатлелся в его памяти. Эндрю, преподаватель математики, заговорил о воображаемых числах. Тони решил, что тот хочет показать умственное превосходство, перебил его историей о том, как перепутал зубную пасту с лубрикантом, и театрально отрыгнул. Когда они вернулись в Лондон, Джейми пришлось послать цветы и длинное письмо с извинениями.

Со времени их последней встречи Джефф прибавил пару килограммов и вновь стал носить очки, в которых походил на мудрую сову из сказки. Кроме того, он поменял работу – вел бухгалтерию какой-то компьютерной фирмы. Они с Эндрю переехали в особняк в Клифтоне и завели хайленд-терьера по кличке Джок, который во время чаепития в саду запрыгнул к Джейми на колени.

Увидев Эндрю, Джейми ужаснулся. Раньше он не замечал разницы в возрасте. Эндрю всегда был подтянутым и худощавым. Сейчас же он выглядел старым. И дело даже не в палке. Сломать щиколотку можно и в восемнадцать. Эндрю двигался по-стариковски, точно боялся упасть.