Такси остановилось у нового жилого комплекса. Современный дом, охрана, стеклянные двери. Всё вокруг будто шептало: «Ты здесь чужая. Возвращайся»

Но я подняла голову. И вошла.

Шестнадцатый этаж. Сердце билось так громко, что казалось, его могут услышать соседи. Я стояла перед дверью, не зная, чего хочу больше чтобы он был дома… или чтобы не открыл.

Дверь распахнулась.

Он стоял в проёме с чашкой в руке, в мятой футболке и с чуть растрёпанными волосами. Удивлённый. Растерянный. Словно только что проснулся или только что оторвался от каких-то мыслей, где меня уже не было.

Но глаза… глаза были всё те же. Мои.

— Сенька… — выдохнул он, неуверенно, как имя, которое боишься произнести вслух. — Ты… пришла?

— Я не знаю, зачем, — прошептала я, чувствуя, как предательски дрожат губы. — Просто… стало больно. И страшно. Страшно, что я всё забуду. Как ты держал меня за руку. Как смотрел. Как говорил, что любишь только меня.

Он сделал шаг ко мне. Простой, тихий. Без обещаний.

— Я всё ещё так говорю, — ответил он.

Я долго смотрела в его глаза. И тогда тихо, почти беззвучно произнесла:

— Тогда докажи.

Он не спрашивал, как. Не оправдывался. Не просил простить. Просто отступил назад, открыв дверь не только в квартиру, но и в то, что было между нами.

И я вошла.

Не потому что всё забыла. И не потому что всё простила. А потому что впервые за долгое время захотела снова по-настоящему попробовать.

— Проходи, — смущённо произнёс он.

Я переступила порог, ощущая, как напряжение стягивает плечи. Внутри было просторно, стильно дорогая мебель, строгие линии, холодный минимализм, в котором всё будто кричало о том, как он старался не думать, не чувствовать, просто жить дальше.

Между делом я оглядывала квартиру внимательнее, чем хотелось бы признаться взгляд скользил по каждой детали: два комплекта полотенец в ванной, количество чашек на сушилке, следы на полу. Я искала её. Искала Соню. Но всё, что видела это следы его одиночества.

Квартира была холостяцкой. Беспорядочно сложенные книги на подоконнике, пара пустых бутылок воды у дивана, стопка неразобранных бумаг. Тут давно не было женщины.

Я обернулась к нему:

— Почему ты переехал?

Он отвёл взгляд, опустив плечи.

— Мне было тяжело… — голос его стал ниже, почти хриплым. — Видеть тебя каждый день и не иметь права подойти. Не взять за руку. Не сказать ни слова. А смотреть на тебя и чувствовать, как я сам стал причиной этой боли — было невыносимо. Но я не мог иначе. Я должен нести ответственность. За себя. За то, что однажды выбрал.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как в груди дрожит что-то хрупкое.

— А если я скажу, что ты можешь нести эту ответственность?..

Он взглянул на меня с недоверием, почти испуганно.

— Что ты имеешь в виду?

Я вдохнула поглубже. Пальцы сжались в кулак. И всё-таки сказала:

— Я видела Соню. С мужчиной. Он сказал… он утверждал, что это он отец ребёнка. Не ты.

Мгновение и всё в нём изменилось. Челюсть напряглась, взгляд стал острым, как лезвие.

— Ты уверена? — прошептал он.

Я кивнула.

— Он сказал это уверенно. И Соня… она не отрицала.

Он отвернулся, проводя рукой по затылку. Несколько долгих секунд он молчал, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Знаешь, как бы это ни звучало… — голос его дрогнул, — я был бы рад, если бы ребёнок оказался не моим. Прости, но это правда. Я хотел быть честным, поступить правильно. Но я всё это время молил, молил чтобы мне не пришлось навсегда потерять тебя из-за одной ошибки.

Между нами повисло молчание не холодное, не страшное. Напротив тёплое, почти трепетное. Оно не разделяло нас, а соединяло.

И в этом молчании я поняла: возможно, сегодня не конец. А только начало.

Я стояла посреди его квартиры, будто посреди неизвестного пространства между прошлым и будущим, между болью и надеждой.

Он смотрел на меня, не приближаясь, но и не отводя взгляда. В этих глазах было всё: и страх, и раскаяние, и то самое чувство, которое не исчезло просто ушло глубоко внутрь, пережидая бурю.

— Я не знаю, что с этим делать, — наконец выдохнула я. — Я пришла не за тем, чтобы слышать признания. Я просто… устала держать это в себе. Устала быть сильной. Устала делать вид, что всё хорошо.

Он медленно подошёл ближе. Осторожно, как будто боялся спугнуть. Остановился в полушаге.

— Ты не обязана знать. И не обязана прощать. Но если есть хотя бы крошечный шанс… я хочу его. Я хочу быть рядом. Не потому, что теперь «можно». А потому, что я не переставал этого хотеть даже тогда, когда нельзя было.