Выходит, я был несправедлив к банкиру. В такую рань его подняла не страсть к деньгам, а любовь к сыну.

— Очень рад за вас, — улыбнулся я. — И за Сергея Григорьевича, разумеется, тоже.

— Полицейский следователь извинился перед Сергеем, — Поведал мне Жадов. — Он сказал, что в деле вскрылись новые обстоятельства. Насколько я понимаю, именно вы их нашли?

— Это было совместное расследование, — уклончиво ответил я, — и оно еще не закончено. Но уверен, что Сергея Григорьевича больше не потревожат, разве что вызовут на допрос или опознание преступников.

— А кто эти преступники? — спросил Жадов. — Вы уже знаете?

— У меня есть кое-какие предположения, но пока я не могу вам о них рассказывать, — честно ответил я.

— Сережа сказал, что лавку ограбили какие-то странные коротышки. Это правда? Мне бы хотелось знать, как они обошли магическую сигнализацию.

— Полиции это тоже интересно, — рассмеялся я. — Уверен, когда следствие закончится, господин Прудников расскажет вам все, что можно будет рассказать.

— Наверное, — согласился Жадов, — но я побеспокоил вас не за этим. Александр Васильевич, я хочу отблагодарить вас за то, что вы освободили моего сына.

— А не рановато ли? — усмехнулся я. — Похищенные драгоценности мы еще не нашли.

— Да и черт с ними, — к моему удивлению отмахнулся Григорий Павлович, — мне совесть не позволит обременять вас поисками побрякушек. Пусть этим занимается полиция. Я был уверен, что мой сын ни в чем не виноват, и вы это подтвердили. Я в большом долгу перед вами, Александр Васильевич. Скажите, что я могу для вас сделать?

— Кое-что можете, — улыбнулся я. — Мне нужен дом с мастерской, которая подойдет для работы скульптора. Я слышал, что вы владеете несколькими такими домами.

— Да, мне принадлежат четыре дома в квартале Разбитых Статуй, — подтвердил Григорий Павлович. — Я сдаю их.

— Возможно, мне подойдет один из этих домов, — сказал я, — и тогда я бы хотел его у вас купить.

— Конечно, Александр Васильевич, — обрадовался Жадов, — выбирайте любой дом, который только вам понравится. Я сделаю вам большую скидку.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

— Тогда я сегодня же пришлю вам адреса, — сказал Жадов. — Можете смотреть дома в любое удобное время. В квартале Разбитых Статуй есть продуктовая лавка. Я плачу ее хозяину за то, чтобы он присматривал за домами. Обратитесь к нему, и он вам все покажет. И еще раз благодарю вас за то, что вы сняли подозрение с моего сына.

— Это была интересная задача, Григорий Павлович, — ответил я.

И мы с Жадовым распрощались.

— Наши вчерашние приключения уже начинают приносить плоды, — с улыбкой сказал я Лизе. — Следователь Прудников освободил Сергея Жадова, а его отец теперь испытывает нам искреннюю благодарность. Он согласен продать любой из своих домов в квартале Разбитых Статуй, так что очень скоро у тебя появится самая настоящая мастерская.

— Дом в столице стоит очень дорого, — осторожно заметила Лиза.

Я легко понял то, о чем промолчала девушка.

Разумеется, род Воронцовых легко мог купить любой дом, да и мне это было вполне по карману. Но Лиза не хотела, чтобы в наши отношения вмешивался денежный вопрос.

Ей важно было понимать, что новый дом будет полностью принадлежать ей.

— Ты маг времени, — улыбнулся я, — магов с таким даром в столице совсем немного. Вас можно буквально пересчитать по пальцам одной руки, а накопители магии времени очень нужны артефакторам. Ты представляешь, хотя бы приблизительно, сколько стоит один такой накопитель?

— Я не подумала об этом, — призналась девушка.

— Мало того, — рассмеялся я, — ты Летописец. Твои рассказы утроили тираж «Магических сплетен». Господин Черницын сам сказал мне об этом. А сколько он тебе платит, если не секрет, конечно?

Девушка назвала сумму, и я разочарованно присвистнул.

— Похоже, господин Черницын бессовестно наживается на тебе. Этим грешат все издатели. Уверен, ты должна получать втрое больше, это как минимум. Я разберусь с этим в самое ближайшее время.

Репортер Черницын по-прежнему не знал, что под именем Летописца скрывается Елизавета Фёдоровна. Мы решили не говорить ему об этом. Чтобы сохранить тайну, я сам открыл для Лизы счет, на который Черницын перечислял деньги.

— В общем, с этим мы разберёмся, — пообещал я. — Но имею в виду, мне будет приятно просто подарить тебе этот дом.

— Правда? — спросила Лиза, и едва заметно покраснела.

— Конечно, — улыбнулся я.

И тут мой особняк прислал мне зов. Я ощутил легкое покалывание и понял, что дом чем-то встревожен.