Никита Михайлович Зотов успел приехать раньше нас и теперь нетерпеливо прохаживался возле своего мобиля. Степан Богданович Прудников настороженно сверкал очками, а Леонид Францевич Щедрин добродушно улыбался. Он первым встретил нас, когда мы подъехали к парку.

— Вас тоже выдернули ни свет ни заря? — улыбнулся я, пожимая ему руку.

— Пришлось поторопиться, — ничуть не огорчившись, ответил Леонид Францевич. — Я даже не успел позавтракать. К счастью, ваш вчерашний ужин был великолепен. Так что я запросто продержусь до обеда.

— Мы захватили с собой остатки пирога, — заговорщицки сообщил я. — Если заблудимся, то устроим пикник на свежем воздухе.

— Тогда постараемся заблудиться, — обрадовался эксперт.

— Вот и вы, — отрывисто кивнул Никита Михайлович, увидев нас. — Отлично. Сейчас я дам инструкции полицейским, и можем начинать.

Он повернулся к Прудникову.

— Господин следователь, соберите поисковую команду.

Прудников принялся отдавать распоряжение. Городовые выстроились в неровную шеренгу посреди двора Магической Академии.

— Наша задача — тщательно обыскать этот парк, — строго сказал Зотов. — Пойдем цепью. Никто не должен отставать. Внимательно следите за своими соседями справа и слева. Заглядывайте за каждое дерево, под каждый куст. Если увидите хоть что-то подозрительное, сразу сообщайте мне. Всех встречных задерживайте. Если возьмем сегодня грабителей, все получите награду, но если кого-то упустите, пеняйте на себя.

Городовые рявкнули что-то воодушевляющее, затем по команде Прудникова растянулись в длинную цепочку. Мы оказались в ее середине, прямо на дорожке, которая была выложена красноватой плиткой.

— Грабителей мы, скорее всего, не поймаем, — поделился со мной своими мыслями Никита Михайлович. — Не дураки же они в самом деле. Наверняка видели вчера полицейских и успели смыться. Но я надеюсь, что они не сумели утащить награбленное. Возможно, припрятали его в той самой мельнице, о которые вы говорили.

— Они могли утопить золото в пруду, — заметил я.

— Достанем из пруда, — мрачно пообещал Никита Михайлович.

Окинул строгим взглядом цепочку городовых и зычно скомандовал:

— Вперед! Шагом марш!

Неторопливо шагая по дорожке, мы миновали знакомый старый дуб и дошли до большого поросшего мхом камня.

— Куда теперь? — спросил меня Никита Михайлович.

— Направо, — ответил я, — к пруду ведет вот эта тропинка.

— Поворачиваем направо, — передал Никита Михайлович по цепочке команду для полицейских.

Мы подождали, пока цепь городовых перестроится. Затем я первым пошел по тропинке. Она выглядела знакомой, и я не сомневался, что тропинка приведет нас к пруду.

Поэтому очень удивился, когда вместо воды увидел впереди парковую ограду, за которой маячило удивленное лицо полицейского. Это был один из тех городовых, которые стояли в оцеплении вокруг парка.

— Здравия желаю, ваше благородие, — поздоровался городовой.

От удивления я только кивнул. Зотов догнал меня.

— Не та тропинка, Александр Васильевич? — понял он.

— Да нет, тропинка та самая, — ответил я, — вот только привела она почему-то к ограде.

— Может быть, пруд остался слева? — предположил Зотов. — Вчера вечером было довольно темно, вы могли что-то напутать.

— Я ничего не напутал, — поморщился я.

— И все-таки давайте вернемся к камню и пойдем налево, — сказал Никита Михайлович.

Затем строго взглянул на городового, как будто именно полицейский стащил пруд и мельницу.

— Смотри у меня в оба, — пригрозил ему Зотов.

Мы вернулись к большому камню, пошли по другой тропинке налево и снова вышли к ограде. За ней тоже стоял городовой, разумеется, другой.

— И где же пруд, господин Тайновидец? — спросил меня Никита Михайлович. — Где мельница?

Я недоуменно покачал головой.

— Вчера они были здесь, Никита Михайлович, и это точно была не иллюзия. По плотине мы перебирались на другой берег, и внутрь мельницы я заглядывал. Думаю, это магическое пространство не хочет нас впускать.

— А в нем преспокойно отсиживаются грабители, — кивнул Никита Михайлович. — Ну и как нам их поймать?

— Пока не знаю, — ответил я. — Удивительно другое. У каждого магического пространства обязательно есть граница. Во всяком случае, до сих пор все было именно так. А сейчас я никакой границы не почувствовал.