Шрифт:
– Думаю, он вам не подойдёт. – Директор был бы рад сдать мальчугана, но кому нужен ребёнок с такими причудами! Если он сейчас городит невесть что, то в дальнейшем станет просто невыносим.
– Посмотрим. Надо провести тесты. Вы можете на время выделить нам кабинет?
– Я хочу стать орденским солдатом, – признался мальчик Псу, держась за руку доминиканца. – У меня теперь нет ни мамы, ни папы. Меня возьмут в крестоносцы? Папа и мама женились в церкви, по-настоящему. Я не люблю, как молятся афро. А чёрная туча прилетит снова?
– Это было наказание Господне, – тепло ответил Пёс, с приязнью глядя на мальчишку. – Надо очистить Землю от грязи, чтобы она расцвела. Ты признан достойным войти в новую жизнь. А знаешь, я ведь тоже сирота. Меня нашли и воспитали… – Он перевёл взгляд на хозяйку, шедшую впереди.
– Садись и смотри сюда. – Аафье распаковала и установила на подставке зеркало. – Что ты видишь?
– Себя, – честно ответил мальчик, – только я весь кривой.
– Смотри внимательнее. Позови…
– Кого позвать?
– Того, кто тебе дорог. – Аафье и Пёс внимательно следили за выражением его лица. Мальчик нахмурился, уставившись в зеркало. Пёс незаметно поглядывал на секундомер. Цифры менялись; в кабинете слышалось только астматическое дыхание мулата.
– Мама, – вдруг прошептал мальчик.
– Тридцать семь. – Пёс остановил отсчёт.
– Мама!
Озарённое ядовито-жёлтым светом, беззвучно кричащее женское лицо, возникшее в зеркале на фоне иззелена-чёрного мрака, заколебалось и пропало.
– Он нам подходит, – сухо молвила Аафье, убирая зеркало, пока Пёс успокаивал мальчика. – Оформляйте документы.
– Это… разрешённая методика? – Мулат с подозрением следил за её руками, прятавшись в коробку вогнутый блестящий диск.
– Мы пожертвуем приюту пятьдесят тысяч марок.
Эта сумма и возможность избавиться от мальца со стойкими психическими закидонами сгладили сомнения директора. Женщина высмотрела и отобрала ещё полдюжины сироток, а затем исчезла из Белу-Оризонти вместе с помощником-доминиканцем, накачанным нехолощёным бараном и другими неразговорчивыми ассистентами.
Сколько иностранцев после катастрофы хлынуло в Бразилию! всех не сочтёшь. Янки, славяне, скандинавы, китайцы… Даже ирландцы в приют заглянули – почему-то в сопровождении агентов тайной полиции; все измотанные, озабоченные, мрачные, дотошные. У директора от разговоров с ними чуть не разыгрался приступ астмы.
– Они заставляли детей смотреть в зеркало? Что они им велели видеть? Как реагировали дети? Дайте документы на всех, кого они увезли.
– Господа, я не допустил ничего противозаконного. – Перед мысленным взором мулата покачивались на виселице тела с вытянутыми шеями и повёрнутыми набок головами. Чрезвычайное положение!
– Вас никто не обвиняет, – отрезал ирландец. – Как выглядела женщина?
– Молодая, красивая… крупная и рослая. Тёмная шатенка с длинными роскошными волосами. Глаза карие, очень выразительные. Светлая кожа…
– Вот здесь, – ирландец указал пальцем себе на середину груди, – вы ничего не заметили?
– А, да! Большая родинка.
– Зеркало – вы можете его нарисовать? Размеры, цвет? характер материала?
– Кажется, латунное.
– Не удивляюсь, что она опережает нас на шаг, – вздохнул второй ирландец. – Если она приедет ещё раз… или вы услышите о её появлении в каком-нибудь другом приюте – позвоните по этому телефону.
На протянутой им визитке был только номер и единственное слово «Bienenstand» 2.
– Обращайте особое внимание, – добавил смуглый агент, – на детей, которые рассказывают небылицы о том, как их пощадили сириане. Об этих детках тоже надо сообщать.
– Но… все люди с горы Корковадо исчезли!
– Теперь – все.
– В одном я уверен, – мулат осенил себя крестным знамением, – что этот кошмар закончился и не вернётся впредь.
Ирландцы, как по команде, переглянулись, и один из них выдохнул:
– Если бы!..
1 гейс – в ирландской традиции: запрет, зарок, обычно магический, нарушение которого влечёт за собой смерть
2 пасека (нем.)
Эпилог
Ты не знаешь, как сходят с ума –
Как вода разольётся, точь в точь
Эдмунд Шклярский
– Мы встречались с вами раньше? – заинтересованно спросила молодая женщина, сидевшая на кровати.