Это была уже не земля, а вода.

Море неудержимо катилось на юг. Лишь на Сибирских Увалах его остановила 2-ая линия Гидростроя – природная гряда и стена искусственного камня.

Море лизнуло Увалы и смирилось. У моря впереди были миллионы лет, чтобы размыть и эту твердыню.

* * *

Бразилия, Белу-Оризонти

– …объявлен в России днём национального траура, – выбросило радио в череде прочих новостей. – В Ганновере поклонники Агнца возложили цветы на месте гибели Перуджи. Прошёл месяц с того дня, когда…

– Всегда одно и то же. – Полный седоватый мулат приглушил звук и откашлялся; в груди у него свистело. – Траур и похороны. Но меня это обходит стороной, мадам. После того, как я видел смерть, закрывшую небо, мало что может тронуть моё сердце. Только дети. Когда их начали привозить из Рио и других погибших городов… Я социальный работник, много лет возглавляю приют, и всё-таки не могу привыкнуть к их горю. Те русские – это были в основном взрослые мужчины, они сами выбрали жизнь в опасной зоне.

– Мы будем счастливы помочь вам и устроить жизнь нескольких сирот, – душевно ответила Аафье, мельком взглянув на Пса. Тот согласно наклонил голову. – Наша гуманитарная организация готова оказать поддержку.

– Спасибо за доброту, мадам. Позвольте мне ознакомиться с уставом и лицензией вашей организации.

Очень качественно изготовленные документы вызвали у мулата полное доверие.

– Мы тяжко пострадали в тот несчастный день, – он сипел всеми бронхами, как аккордеоном. – Как хорошо, что на свете столько отзывчивых людей! К слову, и русские нам протянули руку. Продукты, лекарства, добровольцы… Они тоже выразили желание усыновить наших сирот.

– Экспедиция «Поиск», – промолвил Пёс.

– Да-да. У них расовые законы, селекция, но они нашли, кого принять.

– Разумеется, мы тоже будем выбирать, – улыбнулась Аафье. – Покажите нам деток.

Бразилия переживала худшее время своей истории. Сэр V вымел часть державы, стёр инфраструктуры, превратил города и заводы в руины, а общественную жизнь – в хаос.

Зона бедствия погрузилась в каменный век. Освещение, водоснабжение, медицинская помощь, транспорт, порядок и безопасность, права и гарантии – исчезло всё. Тотчас возникли бандформирования и отряды самообороны (порой их трудно было различить), прочим оставалось молиться и выживать.

Было введено бессрочное чрезвычайное положение. Военные крутились в зоне, уничтожая бандитов, раздавая продовольствие и пытаясь предотвратить эпидемии. На пропускных пунктах сутками стоял неумолчный гвалт, беженцы из зоны толпами давили на колючую проволоку, орали и рвались туда, где была чистая вода, свет и еда.

Колонны оливково-зелёных бронемашин разметали вопящие массы людей разрядами турельных e-gun’ов и ехали по трупам тех, кто был смят в толпе, умер от жажды и страха. Репортёры роились, как падальщики, поспешно снимая шокирующие сцены дестроя, чтобы пощекотать нервы жителям Северного полушария.

На фоне нескончаемого запредельного безумия Белу-Оризонти выглядел вполне сносно. Здесь стояла воинская часть из Анголы, закалённая в боях с мятежными африканами. Ангольцы оборудовали эшафот со сборными металлическими виселицами, где на радость людям регулярно вешали насильников и мародёров.

– Я просил военных устраивать казни в другом месте, – жаловался директор приюта. – Они не стали меня слушать.

– Дети должны видеть, что такое – власть, – ответил Пёс. Ему нравилось, что город полон вооружённых мужчин в форме. Ангольцы замечали его и приветствовали. Кое-кто из них раньше служил в крестоносных частях.

– Какой милый мальчуган. – Аафье склонилась к худому ребёнку, медленно выгребавшему из миски кашу.

– Он проблемный, – предупредил мулат. – Мальчик из Рио, у него странные фантазии. Боюсь, его ждёт долгое лечение у психиатра… когда у врачей найдётся время.

– И что же говорит малыш? – Аафье присела рядом с мальчиком на корточки, чтобы оказаться с ним глаза в глаза. Мальчуган, в свою очередь, глядел на Пса.

– Ты орденский офицер? – спросил он, набравшись храбрости. Жилистый, сухощавый доминиканец в белом мундире, с чёрным капюшоном за плечами, казался сошедшим с плаката «Бог зовёт верных». Кожаный пояс с чётками и кобурой, грубый воротник сорочки – всё как на картинке.

– Да.

– А кровопускание ты делаешь?

– Само собой.

– И вечерню по усопшим служишь?

– Обязательно.

– Он утверждает, что был с родными на горе Корковадо, у подножия Христа. Думаю, там творилось нечто неописуемое… но свидетелей не осталось. Невозможно поверить, чтобы ребёнок уцелел. Конечно, полиция записала его показания…

– Я правду говорю. – Мальчик упрямо смотрел исподлобья. – Я видел. Христос сделал защитное поле. Дьявол висел наверху, а после начал всех хватать. Он меня не заметил. Я потом слез с горы…