– Мы с Мирной видели сон Айаса, о чём знает Олег Палыч, - спокойно сказал Мстислав, обращаясь к школярам. – Из этого сна следует, что его младший брат гораздо слабее… э-э… нашего шамана. Так что мы продолжаем работать с артефактами и создаём противодействие нелюдям в их попытке поджечь лес.

– Если только Олег Палыч не против, - насторожённо взглянул на мага Глеб. – В смысле – вернуться в избушку.

Старший маг ничего не ответил. Он стоял, глядя на древесную стену и явно размышляя о чём-то. Возможно, пытался совместить все факты, высказанные другими. И принять нужное решение.

Пока он молчал, погружённый в мысли, Глеб внезапно оглянулся, а потом внимательно осмотрел всех участников поспешного бегства, а также землю, на которой они замерли. И негромко удивился:

– А Злюка где? Я его с самого начала пути не видел!

Несмотря на приглушённый голос школяра, кажется, Олег услышал его, потому что тут же обернулся. Вовремя. Лежавший на полёглых травах Макс вздёрнул бровки:

«Кошак сказал – он обещал Янису дождаться его, чтобы узнать, куда повезли Мирну. Злюка сказал, что будет ждать ястреба в избушке».

– Мы совсем забыли об этом… - растерянно проговорил Мстислав. – А ведь Злюка сразу сказал нам…

– Возвращаемся, - хмуро сказал Олег. – Всё узнанное складывается в картину, в которой мы должны быть там, куда нас привела Мирна.

Вздрогнули все, резко обернувшись.

Грузный шелест и треск раздались с момента, как только маг замолк. И вся поредевшая команда с недоверием наблюдала, как вихрем разлетаются в стороны сосновые и другие сучья и поднимаются древесные стволы, чтобы освободить им дорогу назад, к избушке. И никто даже мысли не допустил, что тот самый ствол может заново свалиться, пока они проходят под ним. Разве что старшие маги переглянулись. А потом Мстислав снова взвалил себе на плечо Юрия и первым зашагал назад по очищенному от препятствий пути.

…Все разбежались. И в доме, и вокруг него, и в сеннике – тихо и пустынно.

Кошак посидел на полке, которая пахла Мирной, её травами, а ещё чуть-чуть – тем нелюдем, которого она исцелила себе на голову… Потом обошёл избушку и попытался найти мышиное гнездо, о котором говорил Янис. Но то было слишком глубоко. Причём Злюка подозревал, что мышиная дырка в насыпи при доме была лишь ходом, а настоящее гнездо пряталось в подполе избушки.

Страшно хотелось есть. Болели лапы от долгого бега. Особенно задние, заживавшие неохотно. Болел затылок, на котором оставались кровавые проколы от когтей Яниса. Вроде ястреб и спас его от змеищ, но всё равно больно… Злюка зашёл в дом, нашёл ведро, с которым Матвей ходил за водой, полакал из него. Но пустая вода без еды – этого мало, чтобы кошак его породы быстро пришёл в себя… Он полежал на пороге – и кошачья душа не выдержала: Злюка просто метнулся в лес, вожделея зайца, который так заманчиво парил перед внутренним взглядом.

Добычу он сожрал, буквально налетев на неё. А налетел, потому что кошаку в какой-то миг вдруг почудилось, что зайца он на месте не найдёт: а ежели его с памятного пня здешние волки стащили?

Но волки добраться до его личной добычи не успели, и кошак, торопливо дожрав всё, чем можно было набить желудок, свалился у пня подремать. Не прошло и получаса, как он, ощутимо окрепший, поднялся и, счастливо оглянувшись на кости и шкурку с внутренностями, к которым он благоразумно не притронулся, неспешно зашагал назад. Маленького кошака никто обычно не воспринимал как отличного охотника, так что, чуток не доходя до избушки, Злюка снова поохотился и поволок «домой» ещё одного поднятого с лёжки зайца.

Добыча выпала из его пасти, когда изумлённый Злюка понял, что сбежавшие было люди вернулись. Но кошак героически взялся дотащить зайца, когда при виде него Матвей всплеснул руками от радости. А положительные эмоции, направленные на него, Злюка любил, пополняя ими личные силы…

Освободившись от тяжкой добычи, кошак уселся на брус – старенькое брёвнышко, поддерживавшее дряхлую калитку. Здесь он намеревался выжидать прилёта Яниса с сообщением о ведьме. Какое-то время спустя к брусу подошёл Макс и свалился внизу. Ни словом не перемолвившись, лишь переглянувшись, фамильяры замерли в ожидании…

…Первым порывом Айаса было присоединиться к своему племени. К отряду, в котором оставался младший брат. Но, пока ездовые змеи добирались до крепости, шаман просчитал многое: для своих он мёртв, и Саман наверняка уже занял его место – старшего шамана. Чтобы вернуть это место в глазах вождя, надо будет пройти поединок. Физически брат сильнее. Именно сейчас, когда у Айаса всё ещё болит спина, а сам он еле отходит от вынужденной неподвижности. Так-то подраться можно было бы…

И был ещё один важный аргумент не возвращаться в отряд – Мирна. Среди воинов она будет считаться всего лишь дополнительной добычей, и на его слова о том, что она обладает поразительной силой, не обратят внимания. И тогда…

Он заставил ездовых змей далеко кругом обойти отряд своих и так же, стороной, мчаться в родное поселение. Когда ездовой змей под ним показал первые же признаки усталости – такие незаметные, что только он, чувствительный, мог услышать их, Айас остановил обоих и пристегнул женщину ко второму – так, чтобы она не могла и рукой шевельнуть. И послал змей на той же скорости далее…

Небольшой птицы отчётливо хищного силуэта, летевшей следом, он не видел, потому что ни разу не догадался посмотреть не только назад, но и в небо…