Октябрьские сумерки призрачными тенями потянулись по всем кочкам и кустикам степи, скупой на отдельные приметы. И мчались за змеями чуть сбоку.

Едва «выехали» с шаманского двора, Мирна вспомнила путь сюда и предположила, что до пограничной реки они доберутся только к вечеру. И ладно, если к раннему…

Странно Айас расположил их всех пассажирами. Мирне он поручил своих сыновей, а сам с женой ехал в раздвижном седле. Почему именно так – ведьма удивлялась чуть ли не всю дорогу, но послушных из-за слепоты детишек прижимала к себе крепко, несмотря на то что оба они отцом были жёстко пристёгнуты ремнями к седлу. И, лишь когда змеи приблизились к кривой трещине впереди, а поближе та трещина оказалась обрывистыми краями приграничной реки, ведьма сообразила, почему Айас доверил ей своих детишек. Нет, дело не в доверии. В вере. Кажется, шаман решил, что ведьма может лечить слепых мальчиков уже в пути – хотя бы тем, что они ближе к ней, целительнице…

Долго думать об этом его убеждении Мирна не могла. Ближе к густеющим вечерним сумеркам ведьма вообще не могла думать сосредоточенно. Мысли мотало из стороны в сторону. То злилась на ездовых змей, вспоминая, как был убит командир крепости Светогор и почти обескровлен Юрий. То вдруг вспоминала, что те змеи-убийцы были без ездового снаряжения, а значит – ездовых не использовали в качестве боевых: они только подвозили нелюдей к крепости.

Тёмная трещина реки заставила проснуться и думать о главном: довезёт она сейчас семейство Айаса до избушки – и что? Как ей объяснять магам и дозорным, что вот прямо сейчас, именно в этом случае, она очень понимает шамана, а потому не злится на него за похищение… Тем более он вернул её.

Айас правил ездовыми так, чтобы обойти подальше сожжённую крепость, а следовательно – и стоянку своих между ней и рекой. Хотя по вечерней темноте вряд ли их оттуда заметили бы. Но змеи летели дальше от тех берегов, и Мирна уже приготовилась к тому, что ноги её и мальчиков сейчас резко проедутся по холодной воде…

Внезапно ездовые змеи встали на месте – близко к самому краю обрывистого берега… Обернувшись к шаману, ведьма обнаружила: Айас быстро освободился от ремней, а затем стремительно зашагал к краю берега – несколько шагов по направлению к крепости… И замер, всем телом вытянувшись в ту сторону.

Вконец проснувшаяся, Мирна с тревогой попыталась приподняться, привстать на седле, чтобы присмотреться туда же. Но ездовые ремни плотно пришпилили её к седлу.

Помогла хоть что-то разглядеть, как ни странно, темнота. В ней ярче виднелись любые огни. Так что в нужной стороне Мирна рассмотрела: их крепость, которая, вообще-то, по оценкам Мстислава, должна была догореть именно к сегодняшнему вечеру, сейчас яростно переливалась бегучими и дымными огнями.

Вернулся Айас, сел в седло и медленно принялся застёгивать на себе ремни, продолжая всматриваться в сторону крепости. Жена его что-то спрашивала у него – тихонько, тоненьким от переживаний голоском. Шаман отмалчивался… И Мирна некоторое время удерживала себя от вопросов: а если не ответит? Но так хочется узнать.

– Что там, Айас? – окликнула-таки его ведьма.

– Много людей пришло от леса и отняло у нас вашу крепость, - равнодушно ответил он. – Бегут за нашими…

Он не договорил, но сердце Мирны сжалось: прибыла долгожданная военная помощь из уездного городка? А если бегут… может, сумеют спасти пленных?.. А потом сердце больно заколотилось. А если нелюди в бегстве убьют пленников? Вроде как, чтобы не доставались никому?..

Но ездовые змеи вновь ринулись вперёд, и это вперёд оказалось кратким полётом с берега в воду, сильным шлепком в падении в речные волны. Страхи и суматоха, связанные с этим рывком, заставили забыть о том, чего она не могла бы исправить… Ещё крепче вцепилась в мальчиков, пусть и зная, что они и без неё не выпадут со змеиного седла…

Всплеск завершился погружением по пояс в воду, а затем выходом на поверхность. И теперь в воде оставались лишь ноги ездоков – по колено, вызывая пенные буруны при движении ездовых змей к противоположному берегу.

И ведьма поневоле принялась думать о том, что же изменилось с появлением помощи дозорным. Изменилось для неё и для Айаса с его семейством. Главное изменение – теперь она не знала, что происходит в доме и кто там вообще остался. Если остался. И очень не хотелось сталкиваться с неизвестностью. Даже при том, что не чувствовала она себя ни в чём не виноватой.

Кажется, шаман тоже понял, что кое-что изменилось. Не зря он вставал со своего змея и подходил к кромке берега посмотреть на горящую крепость. И снова экипировался для поездки на змеях – правда, очень уж медленно. Появились сомнения? Не скажешь по его решению продолжить путь к лесу.

Змеи выскочили из воды и кривыми линиями заскользили по тёмному обрывистому берегу – в поисках удобного подъёма наверх… Мирна чувствовала, как под неё переливаются страшные мышцы ездовых, и ёжилась, качая головой: нашли же нелюди, кого приспособить себе в помощь!

Но вот они все оказались на открытой равнине. По ней змеи уже проскользнули ещё стремительнее – и остановились на опушке. Удивлённая Мирна следила, как Айас снял с себя ремни, потом помог отвязаться жене, после чего оба подошли к ней. Первыми освободили сыновей, и Айя больше не пугалась, что с ними будет: кажется, Айас в дороге рассказал ей о том, как ведьма вылечила ему глаза… Затем на ноги поставили Мирну. На ноги – это значило, что после необычной поездки Мирна с трудом могла стоять на ногах – особенно первые мгновения, когда от головокружения шатало так, что она поневоле хваталась за твёрдый бок «своей» змеи для опоры: на лошади легче было, чем на таких громадинах…