«Ведьма, ты зачем их сюда привела? – вопросил Злюка. – Мы думали – ты придёшь, и мы вместе с тобой дотопаем до крепости, чтобы быть со своими!»

Янис, сидевший до сих пор на плече своей ведьмы, снялся с него и чуть не шлёпнулся на стол, рядом с кошаком. Мирна услышала высокомерное:

«Завтра всё тебе объясним…»

Но сам же не выдержал и принялся с подробностями рассказывать, почему шаманово семейство очутилось в лесной избе. Подробности, которые Янис приметил, пока летел разведчиком вслед за Айасом, похитившим Мирну, относились к быту шаманова дома и двора, а заодно к ездовым змеям. Кошак слушал спокойно, но его желтовато-коричневые глаза частенько полыхали зеленью, а хвост мелко дёргался. Этого хватило, чтобы Айя, насколько заметила Мирна, вообще отказалась приближаться к Злюке… «Ничего – привыкнет», - оптимистично решила ведьма.

Наконец детей устроили в той же передней, чтобы были на глазах у родителей, а Мирна в задней половине избы заняла печь, ещё тёплую, хоть и знала, что к утру та остынет. Семейство Айаса поужинало каким-то большим хлебом, от которого отщипывали-отрывали кусочки. К их ужину Мирна добавила немного мяса из чугунка – Матвей оставил для неё, если вернётся, как объяснил кошак. И что-то Мирна подозревала, что попросил его о том Мстислав. Странная мысль влезла в её деловые думы о завтрашнем утре, и от неё было тепло, как будто она увидела Мстислава в тот момент, когда он подсказывал дозорному оставить хоть что-то для голодной ведьмы.

Чуть позже, перед самым сном, Айас подошёл к ведьме, которая сидела в сеннике и при зажжённой лучине задумчиво перебирала ингредиенты для первого ритуала завтрашнего утра.

– Почему ты отказалась от нашего хлеба?

Мирна спокойно посмотрела в его глаза и без страха ответила:

– Вокруг него та самая сила, которая уничтожает ваши глаза.

Он помолчал, насупился. Понаблюдал, как она раскладывает по кучкам сухие травы, камешки и прочее, но не сдержался:

– Почему ты не сказала сразу?

– Ты бы поверил?

Отвечать он тоже не торопился. Уставился в тьму за открытой дверью сенника и, кажется, пытался найти откровенный ответ. Покачал головой.

– Не знаю. Но… что теперь делать? Выбросить? Здесь и так мало еды.

Теперь помолчала она, продолжая работу с ингредиентами. Одновременно она раздумывала, но не о том, как ответить, а что предложит лесной хозяин. Когда открыла рот, поняла, что Леший решил задачу:

– Принеси сюда хлеб вместе с той тряпочкой, в которую он завёрнут. Завтра пройдусь по утреннему лесу, чтобы тот истребил отраву из него. Очищенный можно будет есть без опаски.

Айас кивнул и ушёл. Вернулся не сразу, и ведьма поняла, что его задержала жена, которая побаивалась оставаться одна в незнакомом месте. Мирна вообще удивлялась, какие они оба разные: он высокий, сильный, с чёткими чертами лица, и – она, маленькая, боязливая, с лицом чуть азиатской скуластости и в то же время большими серыми глазами... Но шаман вернулся, принеся свёрток с хлебом, и ведьму снова одолело любопытство:

– Айас, а ты видишь линии этой силы?

– Вокруг еды – нет, - задумчиво отозвался шаман, сидя на краешке той же нижней полки, на которой она распределяла ингредиенты.

Он всё не уходил и следил за руками Мирны, как будто собирался с духом спросить что-то такое, на что ведьма может и не ответить. Хотя время позднее, и его жена наверняка ждёт его, чтобы засыпать, не страшась чуждого ей мира и жилища… Наконец он вздохнул и спросил:

– Утром мы положим моих сыновей сюда?

– Конечно. И дверь снова будет открыта, чтобы мне помогал лес.

Он снова посидел, глядя на её руки – и выпалил:

– А если я проведу этот ритуал? Сумею исцелить глаза?

Теперь её черёд отвечать:

– Не знаю.

– Почему? – уже энергичнее настаивал он.

– Я лесная ведьма, - объяснила она ему. – Пускаю в ход те силы, которые даёт мне лес. Если живу в городе, со мной обереги и накопители, в которые заключена лесная сила. Но… как ты знаешь, проводя ритуал, мы вкладываем в него личные силы. Ты шаман здешних Повреждённых земель. Сумеешь удержаться во время ритуала и не использовать личные силы – те, которые разрушают?

Впервые на его каменном лице появились морщины – на переносице из-за сильно сведённых хмурых бровей. Айас думал, и, кажется, ему самому эти мысли не нравились. После долгих раздумий он бросил, словно его раздражала необходимость просить:

– А ты могла бы научить меня – собирать лесные силы?

– Ты встаёшь рано, - спокойно сказала Мирна. – После ритуала мы успеем собрать лесные силы на ваш хлеб. Ты посмотришь, как это делаю я, и попробуешь выполнить приём сам. Но сначала ритуал. То же самое. Смотришь, запоминаешь, спрашиваешь, чего не понял. Айас, прости моё любопытство. Я тоже люблю учиться чему-то новому. И что-то новое узнавать. Зачем тебе эта учёба?

– Вернусь домой, - быстро сказал шаман явно давно обдуманное. – Уведу племя от страшной силы и буду целить всех, кто хочет выжить.