Неожиданно за спиной раздается покашливание, и я вскрикиваю от ужаса, резко обернувшись.

– Боже!
– хвастаюсь за сердце, чувствуя что чуть не отдала концы.
– Егор!

– Додики, - говорит он мне свою привычную тарабарщину, мотая указательными пальцами.
– Додики. Додики!

– Привет. Я домашку принесла.

– Аа, давай, - вдруг нормальным голосом произносит парень, опуская пальцы, и от резкого перехода мне опять становится не по себе.

Я хватаю несчастные распечатки, которые вмиг стали спасительными, со стола, и быстро подхожу к Егору. Не знаю, блин, они оба жуткие, но с Егором почему-то не так страшно, как с Саввой. Хотя "сдвиг" произошел, как сказала Инна Семеновна, именно у него.

– Пойдём в мою комнату.

Под молчание и пристальный взгляд Саввы мы уходим, оставив его одного.

В комнате Егора, слава Богу, нет никаких террариумов. Обычная комната парня с аудиосистемой и включённой на паузу сонькой. На экране большого телевизора Додик играет в обычную бродилку, и в этой комнате я чувствую себя гораздо комфортнее. Парень вырубает орущего Щелкунчика и смотрит на меня в ожидании.

Быстро отдав ему файлы, я мимоходом рассказываю что мы проходим на уроках, а он, в свою очередь, вручает мне несколько тетрадок с исправно выполненной домашней работой.

Что-то подобное спрашивать у психа в соседней комнате я не вижу смысла, поэтому с чувством выполненного долга собираюсь по-тихому свалить из их квартиры. Тем более, что Додик, не обращая на меня никакого внимания, усаживается за стол и сразу открывает учебник. Словно меня тут нет.

Океей.

На цыпочках выхожу из его комнаты и чуть ли не бегом добираюсь до своей обуви в коридоре, проверяя, на месте ли собственный рюкзак. Он сиротливо лежит на специальной подставочке под зеркалом в ожидании хозяйки. Фух, пронесло!

Но не успеваю я потянуться за кедами, как над душой снова встает Савва. Я оборачиваюсь и в который раз за день издаю душераздирающий вопль. Потому что руки этого монстра по локоть в крови. В ладонях у него... большое влажное сердце, кровь с которого капает на пол.

– Аааааааа!
– ору, шарахнувшись в сторону и повалившись на пол. Плиссированная юбка задирается, пока я тщетно пытаюсь отползти от этого маньяка. Подо мной заваливается полка с кроссовками, и я беспорядочно шарю в поисках чего-нибудь тяжёлого. Хотя вряд ли мне удастся залупить его плюшевым тапком.

Руки по-идотски запутываются в шнурках. Приплыли. Точнее, приползли. Вот и конец тебе, Боброва. Ещё и сама себя связала, ему даже делать ничего не нужно.

– Ты реально громкая. Чего орешь?
– невозмутимо спрашивает у меня монстр.

– Т-ты... Ты кого зарезал...
– заикаюсь, вцепившись в свой рюкзак наподобие защиты.
– Если что, Инна Семеновна в курсе где я... И есть еще свидетели.

Он смотрит на меня с недоумением, а потом словно осознает ЧТО у него руках. Закатывает глаза.

– Это папье-маше.

– ...

Чего блядь?!

На несколько секунд я зависаю, разглядывая кровавый атрибут. Это что, розыгрыш?

– Оно ненастоящее, дурочка. Хватит таращить глаза, помоги мне.

Наверное, я совсем отъехала и стала напоминать неразумное существо, потому что он нетерпеливо поторапливает меня.

– Давай-давай, я весь пол уделал.

Какой абсурд... Может, пора попросить телефончик у его врача? Чувствую, настало время.

Кое-как поднявшись, плетусь за ним, сверля глазами широкую спину. Оказываемся на большой современной кухне, где, судя по всему, сроду никто не готовил. Все идеально чисто и аккуратно. Свет из окна фотогенично падает на островок с букетом зелени в прозрачной вазе. Хоть сейчас снимай кулинарное шоу.

– Достань мне что-нибудь плоское. Положу посушить.

Сука, может мне все это просто снится?

Сдерживаю истерический стон и за первой попавшейся дверцей достаю керамическое блюдо. Странно, что не разбила, пальцы трясутся как у припадочной.

– Подойдёт?

– Да, вполне.

Он водружает свою милую "поделку" на блюдо. Первое место на конкурсе хеллоуина на самый жуткий реквизит однозначно досталось бы ему.

– Зачем ты его сделал?

Он пожимает плечом.

– Мой психотерапевт посоветовал мне заниматься каким-нибудь творчеством.

– Серьёзно? И ты решил сделать это?
– фыркаю я, разглядывая сердце.

Сделано оно с удивительной точностью, словно он не одним референсом любовался, но если присмотреться внимательнее, то можно увидеть под слоем краски морщинки от бумаги.

– Я пробовал собирать гербарий, но это скучно, - на полном серьезе заявляет этот уникум.

– Боже... Я просто уверена, что за прошедший час у меня появились седые волосы, - безнадежно вздыхаю я.

Налюбовавшись своими трудами, Чудик опять смотрит на меня сквозь стекла очков.