Шрифт:
От ее слов мне становится дурно. Руки трясутся, и я с трудом удерживаю выскальзывающие распечатки.
– Это он рассказал?
– Под гипнозом у психотерапевта, - кивает она.
– Да и Савва подтвердил чуть позже. Он долго восстанавливался в больнице, столько переломов... Они оба вернулись только в конце учебного года, но после тестирования им обоим разрешили перейти во второй класс. Егор, конечно, порой попросту игнорирует урок. Как будто не слышит. А потом раз, и пишет идеальные ответы. В свое время мы с директором решили не разделять их, и я по-прежнему считаю что мы правильно поступили.
– Ничего себе...
– в растерянности произношу я, не зная что еще сказать. Рассказ Инны Семеновны потряс меня до глубины души.
– Да... Жуткая история.
– Кто-то забрал их и усыновил?
– Дедушка стал опекуном. Но по факту он ими не занимался особо, живет всю жизнь в деревне. Они уже давно сами по себе. Никто не обращался в органы опеки, причин для этого не было. Дед приедет, купит им все необходимое, и снова в деревню. А летом они все время там с ним.
Спохватившись, она проверяет часы и поправляет сумку на плече.
– Ну что, Миша. Ты мне поможешь?
Неужели после такого рассказа я могла сказать ей "нет"? Само собой, я согласилась.
– ----
Чуть не прошляпив станцию, выползаю замерзшая из вагона. Напротив вокзала меня сразу же встречает старое кладбище с покосившимися крестами. Ветер отчаянно завывает, и я даже со своего места слышу жуткий скрип старых сосен.
Прелестно.
Подхватив сумку поудобнее, топаю в сторону СНТ бабы Вали. С неба накрапывает мелкий противный дождик. Бомбер у меня без капюшона, а шапки я не люблю, и вскоре я чувствую как волосы превращаются в сосули. Потемневшие пряди неприятно лезут в лицо, пока я внимательно смотрю под ноги. Проселочная дорога начинает размякать от дождя, и вымазаться в грязи в довершение всего не хочется.
В этом Богом забытом месте я была всего один раз, но дорогу легко запомнила. Нужную улицу нахожу быстро.
Домик настолько древний и вросший в землю, что больше похож на землянку Фродо Бэггинса, чем на чью-то дачу.
Калитка скрипит, от сырости совсем проржавела. На ней висит тяжелый амбарный замок, и со вздохом я перелезаю через забор.
Нога, кстати, ныть перестала. Хоть какой-то положительный момент, а то еще немного, и я начну верить, что на меня наслали порчу.
Ключ на своем месте под треснувшим цветочным горшком, в котором еще, не смотря на октябрьский холод, весело цветут бархатцы. Открыв дом, захожу в легкий сумрак.
Половицы скрипят под моими ногами, разуваться я не решаюсь. Баба Валя тут редко появляется, вряд ли полы встретят чистотой. Да и опять же - холодно.
– Не боишься заболеть?
Ррр! Сгинь, сгинь!
Отмахиваюсь от возникшего перед глазами ехидного лица шизанутого.
Все, я с тобой попрощалась. Меня ждёт новая замечательная жизнь в СНТ "Коровырстово". Тихая, размеренная жизнь. Безо всяких колюще-режущих предметов и гребаных погонь. Аминь.
Под ногами шуршат какие-то сухие бугорки, и до меня доходит, что это экскременты мышей или крыс. С тихим стоном "фииии", ищу выключатель. Хорошо хоть баба Валя исправно платит по счетам, потому что электричество у меня есть. Комнату озаряет свет.
Меня радостно встречает ни с чем не сравнимый стиль СССР, и я, наконец-то вздыхаю от облегчения. Добралась...
**
11
До самой поздней ночи я тружусь по дому как пчелка: выскребаю грязь, выбиваю вонючие ковры и подушки с допотопного дивана, протираю пыль и тщательно мою полы. Работы хватает. Кран гудит, вода долго прыщет во все стороны сначала ржавая, но потом со скрипом все же идет чистая и прозрачная. Пить её все равно не решаюсь, поэтому кипячу себе несколько литров в эмалевой кастрюле с полустертыми вишенками.
Корю себя за то, что не купила хотя бы минимальный набор продуктов, через несколько часов работы под ложечкой начинает посасывать от голода. Как-то впопыхах я совсем не думала о приземленных вещах.
Но проблема моя вдруг решилась настойчивым стуком в дверь.
Застываю на месте как есть: враскоряку с половой тряпкой в руке. Меня прошибает холодный пот: это Чудик пришел по мою душу! Нашел меня так быстро и легко! Это же невозможно!
Но стук повторяется, и снаружи кто-то кричит женским голосом:
– Эй, есть кто? Валя, ты?
Наспех вытерев руки, открываю дверь. На крыльце стоит сухонькая старушка, глядящая на меня с подозрением.
– Ты кто?
– Здрасте. Я двоюродная внучка бабы Вали. Была у неё тут один раз, вы наверное, не помните.
– Аааа, помню, отчего ж. Валя всегда про тебя хорошо отзывалась - добрая, хорошая девочка.
– О. Спасибо, - внезапно смущаюсь, что и сама баба Валя про меня не забыла. Про таких говорят "родственники - седьмая вода на киселе". А она даже соседке рассказывала.