Не прошло и секунды, как с лошади сбросили еще одного констебля и еще. Отряд распался, уцелевшие повернули коней и бросились наутек, провожаемые улюлюканьем и градом камней.

Когда стемнело, толпа уже вовсю хозяйничала на улице Богов. Бунтовщики поджигали дома – пусть огонь пожаров будет им вместо солнца – и грабили магазины, готовя себе пир.

Толпа изголодалась, и у нее была целая ночь для подкрепления сил.

Двое Рыцарей дворцовой охраны втолкнули его в движущуюся комнату, один из них дернул за веревку девятого этажа и присоединился к остальным. Звонкий удар бича пронесся по шахте, заскрипели веревки, когда огры внизу налегли на поворотное колесо и движущаяся комната поплыла наверх.

Кейн ехал молча, сложив за спиной руки и никак не реагируя на взгляды солдат. Те явно нервничали: то и дело слизывали бусинки пота, выступавшие на верхней губе, их влажные руки вцепились в рукояти мечей в ножнах, и, главное, они не сводили с Кейна глаз. Они хорошо знали, что он за птица, и не хотели рисковать. Он даже не удержался от искушения и звякнул своими кандалами: всего лишь раз – полюбоваться, как солдаты подпрыгнут. И они не обманули его ожиданий. Он тихо и невесело усмехнулся.

Он уже слишком стар, чтобы смеяться.

Стар и напуган: не за себя, конечно, не за свою жизнь. Он всегда знал, что ему суждено умереть в Надземном мире. К тому же у него было несколько дней, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что он умрет скоро, может быть прямо сейчас, той же смертью, какой умерла Таланн или тот жрец из Рудукириша во время ритуала Возрождения. Он умрет, побежденный тем, кому он не ровня, с кем бесполезно тягаться.

Так что он боялся не смерти, а того, как бы не облажаться перед ней.

На трибуне Хамского стадиона он не мешкал потому, что видел перед собой цель, ясную и вполне материальную, и, чтобы достичь ее, ему нужно было всего лишь преодолеть некоторое расстояние по грязи и камням.

Здесь цель была по-прежнему ясна, как солнце: Шанна, живая и невредимая, дома. Однако на Земле путь к ней застилался туманом возможного или невозможного. И он был слишком далек от цели, чтобы с уверенностью выбрать единственный верный путь к ней, а ведь в глубине души он знал, что двух путей быть не может, что лишь один из миллиона ведет к желаемому результату – спасению Шанны. Но даже если он не ошибется и найдет эту единственную безопасную тропу, то она все равно поведет его через зыбучие пески, мимо ям, заполненных заостренными кольями, мимо чудовищ, которые жаждут добраться до Шанны.

«Шажок за шажком к свету», – как мантру, повторил он себе и прибавил к ней еще одно давнишнее правило: «Всегда делай вид, будто знаешь, что делаешь. Не показывай никому своей растерянности».

Толстые перекрытия девятого этажа скользнули перед ними и замерли, движущаяся комната остановилась. У выхода его провожатых встречали еще два Рыцаря. Первый Рыцарь шагнул вверх, покидая комнату, но с каждым выходившим человеком уровень пола поднимался немного выше, так что Кейна они практически выносили на руках – стальная перекладина между кандалами не дала бы ему сделать шаг нужной величины.

Обменявшись паролем и отзывом со стражей у входа в Сумеречную башню, Рыцари принялись снимать кандалы с Кейна. Предстоял долгий подъем по винтовой лестнице.

Идя наверх в сопровождении четырех солдат – два спереди и два сзади, – Кейн постепенно осознал, что на лестнице пахнет нагретым металлом, причем нагретым не в горне, а при помощи электричества. От запаха першило в гортани. Когда они поднялись на самый верх и впереди уже показалась распахнутая дверь, Кейн уловил запахи серы и разложения, как будто наполовину мумифицированный труп лежал возле трещины в склоне вулкана, через которую тянуло сернистыми парами.

В комнате на верху лестницы стояли и внимательно наблюдали за его подъемом двое мужчин. Дрожащий свет фонаря падал на них сбоку, и Кейн разглядел, что это Тоа-Ситель и…

– Привет, Берн, – обратился к нему Кейн с наигранной насмешкой. – А я-то думаю, чем тут так воняет.

– Смейся, смейся, пидор, – ответил ему Берн спокойно. – Придет и твоя очередь.

– Ты прямо как моя мать, она тоже всегда так говорила.

Тоа-Ситель без всякого выражения приказал переднему солдату:

– Развяжи ему руки.

Тот нахмурился:

– Вы уверены?

– Так велел Ма’элКот. Развяжи его, и идите вниз.

Солдат пожал плечами, разомкнул наручники, и все четверо затопали по лестнице обратно. Кейн до последнего прислушивался к их затихающим шагам, пока напоказ снимал со своих запястий тонкие лоскутки кожи, натертой грубыми краями кандалов.

– Где ты пропадал эти два дня? – спросил его Тоа-Ситель.

Но Кейн проигнорировал вопрос, а подойдя к окну, посмотрел вниз. В сумерках небо затянуло облаками, на которые снизу падали багровые отблески городских пожаров. Ветер доносил издалека крики, в которых иногда угадывалось одно слово, повторяемое нараспев десятками глоток: