Победа достанется Студии: долгая, разрушительная, братоубийственная гражданская война – это как раз то, на что они надеются.

Значит, победит Кольберг.

А это, тут же решил Кейн, не выход.

Отец учил его: забудь правила. Он отмахнулся. Ему казалось, что он и так не обращает на них внимания. А тут он вдруг обнаружил, что есть такие правила, по которым он живет, даже не зная об их существовании, и эти правила буквально везде – это они сделали Кейна тем, кто он есть, они продолжают связывать его по рукам и ногам, они, как проволоки, ведущие к замаскированным минам, попадаются ему под ноги на каждом шагу. И к нему, словно откровение, пришла мысль:

«А может, не стоит его убивать».

Причем не стоит убивать его не только здесь и сейчас, но и вообще. Ведь это правило Кейна: если тебе угрожают, убивай. А он может отказаться быть рабом собственного прошлого.

Так что здесь, в застенке Железной комнаты, он, как ни странно, ощутил новую свободу.

«Все думают, что Кейн – это и есть я, что он – мой предел».

Надо выйти за пределы модели поведения Кейна – он ведь уже сделал первые шаги на этом пути. Нельзя пока оставлять их совсем, надо ходить вокруг да около, пользоваться как оружием самими моделями, которые определяют, чего от него ждут и враги и друзья. Может быть, тогда у него все получится.

Вот именно, все – зачем мириться на меньшем?

Спасти Шанну. Спастись самому. Вытащить Короля Арго из того дерьма, в которое он его втравил. Достать Кольберга. И поквитаться со Студией: спасти Империю от Второй войны за Престол.

Возможность достижения желанных целей маячила перед ним, но такая зыбкая, туманная, что у него захватило дух. Однако он уже ступил на эту тропу, ощупью сделал первые неверные шаги по ней, мимо коварных ловчих ям и болотных «окон», а теперь, когда в нем самом словно взошло солнце, оно сожжет этот туман. Он понимал, что сделал правильный выбор: он ступил на ту тропу, которая приведет его к цели; теперь главное, чтобы ему хватило мужества идти по ней не сворачивая. Стоит ему проявить нерешительность и хотя бы на мгновение поддаться страху, и он пропал. Демоны, которые стерегут этот путь, тут же найдут его, окружат и разорвут в клочья. Но против этого он не возражал.

Среди моделей поведения Кейна была одна, от которой он не собирался отказываться и дальше: если сомневаешься, то наглость тебе в помощь.

Широкая ухмылка озарила его лицо.

– А знаешь что? – весело бросил он прямо в лицо разъяренному Ма’элКоту. – Не буду я тебя убивать.

Глаза Императора удивленно раскрылись, брови сошлись над переносицей.

– А ты решил, что сможешь? Интересно почему?

– Я не совсем правильно выразился: я надеюсь, что мне не придется тебя убивать.

– Хватит увиливать, Кейн. Мне нужен ответ.

– А ты здесь небось целый день, да? Раздражает, поди, когда приходится вести допрос в этой сетке? Ничего удивительного, что ты такой злой. А вообще-то, забавно: в сетке ты не можешь использовать магию, чтобы вытянуть из нее ответы. Без сетки ты не помнишь, какие вопросы ты ей хотел задать и зачем вообще привязал ее здесь. И что тебе остается в качестве орудия воздействия? Боль? Но ты не хуже моего знаешь, что для адептов это вещь несущественная.

Ма’элКот фыркнул:

– Я пальцем ее не тронул. Эти синяки уже были на ней, когда она попала к нам в плен.

Кейн почувствовал, как ему стало легче дышать, словно тугой узел распустился в груди.

– Кейн, Я терпеливый человек, – угрожающе пророкотал Ма’элКот, – но не сегодня.

– Ясно дело, я тоже. Слушай, если ты не снимешь эту сетку, я, может, еще решу попробовать забить тебя до смерти.

Брови Ма’элКота поползли вверх, уголки рта дрогнули: ярость без всяких переходов сменилась изумлением.

– Вот как?

– Ага. Ты, конечно, большой и сильный, но ты не воин. А вот я воин, и без твоей магии я повалю тебя, как мешок с камнями.

– Ты не уйдешь из дворца.

Кейн пожал плечами:

– Раньше уходил.

Ма’элКот, поджав губы, задумался над его словами.

– Вот именно, – произнес он наконец. – А зачем ты завел такой разговор?

– Хочу, чтобы ты понял кое-что, Ма’элКот. – «А заодно забыл о том, где я был». – Если бы я желал тебе зла, то мог бы отнять у тебя жизнь. Прямо сейчас. – И он развел руками, показывая пустые ладони, – этакий жест невинности. – А еще я хочу, чтобы ты снял сетку.

– А это еще зачем? Не надейся, что Заклинание, которое защищает твою любовницу, поможет вернуть ей свободу. Возможно, Я забуду, зачем привязал ее здесь, но я не забуду, для чего нужна сетка, а когда я надену ее опять, то сразу вспомню, кто такой Шут Саймон.

– Не-не-не, ты все неправильно понял. Во-первых, она мне не любовница – она бросила меня несколько месяцев назад. Во-вторых, она не Шут Саймон – в смысле, она не тот, кто поддерживает врагов Империи.

– Оставь это, Кейн. Берн же сам…