Мы бы все равно обручились, так что я согласился. Потом папа дал ей работу менеджера курорта.

Я загорелся идеей разделить это ранчо с женщиной, которой оно нравилось.

Женщиной, которая жила не в Техасе.

Индия опустила глаза к своим коленям.

— Мы вернулись.

Она вернулась.

— Я знаю.

Когда я узнал, что Келлеры вернулись на каникулы, весь мой мир перевернулся с ног на голову.

Кортни вернулась домой после работы. Мы обменивались историями о наших днях. И она без умолку болтала о гостях. Она любила посплетничать о них, обычно, чтобы принизить их, потому что ревновала.

Она рассказала мне, что встретила женщину со светлыми вьющимися волосами из Техаса.

Я сидел на диване. Если бы это было не так, эта новость сбила бы меня с ног.

Кортни без умолку твердила о том, что Шале «Беартус» притягивает богатых девушек-снобов.

В Индии Келлер не было ни капли снобизма. Не то чтобы я сказал это Кортни. Я просто сидел там, ошеломленный, а когда наконец набрался смелости заговорить, то поступил как трус.

Я уехал на неделю, разбив лагерь в горах в одиночестве.

Пока Индия не уехала.

Все было бы по-другому, если бы я смог встретиться с ней в том году? Расторг бы я отношения с Кортни до того, как она начала спать с Санни? Купил бы папа землю Мелвинов?

— Где ты был на той неделе? — спросила она.

— В походе.

— Избегал меня.

Я встретился с ней взглядом.

— Да.

— Я провела в коттедже большую часть недели, симулируя мигрень. — Она невесело усмехнулась. — В ту поездку у меня были такие планы. Я была полна решимости уговорить отца уйти на пенсию и сбавить обороты. Я собиралась спросить, хочешь ли ты встречаться или… Я не знаю. Перестать прятаться от всех. Я даже подумывала о переезде в Монтану.

Мое сердце остановилось.

Блять.

Хорошо, что я отправился в поход. Может, я и не был по уши влюблен в Кортни, но я заботился о ней. Особенно тогда. Мы жили в одном доме. Строили свою жизнь. Я планировал сделать ее своей женой.

Теперь мне было легче сказать, что я бы порвал с Кортни. После того, как она предала меня, изменила мне.

Но что было бы тогда? Я не знаю, что бы я сделал, если бы Индия сообщила о своем желании переехать в Монтану. Возможно, это было бы разбитое сердце.

Ее. Мое.

Мне было почти жаль Кортни. У нее ведь не было ни единого шанса, не так ли? Не против Инди.

Может быть, именно поэтому я всегда злился на папу еще больше. Когда Кортни ушла, я просто продолжал жить своей жизнью. Я не скучал по ней. Да, моя гордость пострадала из-за измены, но это быстро прошло.

— Ты все еще любишь ее? — ее голос был не громче шепота. — Кортни.

— Нет.

Она долго смотрела на меня.

Я уставился на нее в ответ.

— Я бы хотела… — ее голос дрогнул, прежде чем она встала, а затем поспешно смела остатки нашей трапезы и выбросила мусор в мусорное ведро.

Блять. Я провел рукой по волосам, желая начать этот вечер сначала. Пригласить ее в дом в ту минуту, когда она упомянула эту чертову сову, чтобы мы были на полпути к моей спальне до того, как появилась Кортни. Желая избежать всего этого тяжелого разговора.

Но это было то, чего мы не могли избежать.

И это еще не все.

Я оперся локтями о колени, ожидая, пока она перестанет двигаться.

Индия снова стояла у раковины, уставившись в окно.

— Что мы делаем, Инди?

Она пожала плечами.

Это чертово пожатие плечами.

— Это не ответ.

— У меня нет ответа. Что мы делаем, Уэст?

— Я понятия не имею, черт возьми. — Я встал, пересек комнату и заключил ее в объятия. Я зарылся носом в ее волосы, чтобы вдохнуть розовый аромат ее духов.

Ее руки легли на мои предплечья, крепко сжав, когда она положила голову мне на плечо. Она едва держалась на ногах. Чем дольше мы так стояли, тем сильнее ее тело прижималось ко мне. После того, как она зевнула во второй раз, я подхватил ее на руки и понес по дому.

Когда мы добрались до моей спальни, я поставил ее на ноги и подошел к шкафу за простой белой футболкой. Затем сменил ее футболку на свою.

Подол доходил ей до середины бедра. Она сбросила джинсы и расстегнула лифчик, затем вытащила его из рукава и бросила на пол. Ее волосы были в беспорядке, к концу дня его всегда было больше, чем в начале.

Никогда в жизни ни одна женщина не вызывала у меня такого благоговейного трепета, как Индия. Что-то сжалось у меня в груди, и стало трудно дышать. Может быть, из-за того, что я увидел ее в своей футболке. Может быть, из-за того, что она была здесь.