Так вот почему Кёртиса здесь не было? Может быть, раньше ему звонили из службы трансфера на аэродроме, когда мы прилетали.

Папа вышел из лоджа как раз в тот момент, когда я доставала из машины наш последний чемодан.

Кёртиса по-прежнему не было.

Или Уэста.

Я старалась не показывать своего разочарования. Уэст все равно не мог подбежать и заключить меня в объятия. Никто, особенно мои родители, не знали о наших отношениях. Но я ждала два долгих года, чтобы увидеть его лицо.

Боже, я так по нему скучала. Больше чем разумно.

Нельзя сказать, что за последние два года я ни с кем не встречалась. У меня было несколько парней, но никто не вызывал во мне желания… большего.

Ни один из этих мужчин не заставил меня изменить свою жизнь. Но ради Уэста, возможно, пришло время попробовать. Внести несколько серьезных изменений.

Что, если я перееду в Монтану? Что, если у нас с Уэстом будет больше времени, чем неделя?

От одной только мысли о том, чтобы спросить, рассказать о себе, у меня внутри все переворачивалось. Но как бы я ни нервничала, как бы трудно мне ни было выставить свои чувства напоказ, это была та поездка, когда я, наконец, спрошу.

А что, если я останусь?

— Я разберусь с багажом, — сказала я родителям. — Вы, ребята, идите в дом и отдохните. Я вздремнула в самолете. Вы оба не спали.

— Мы можем помочь, — сказал папа.

— Кыш. — Я отмахнулась от него.

На самом деле он ушел только из-за мамы. Она взяла его под руку, преувеличенно зевнула и почти втащила его внутрь.

Я в последний раз оглядела курорт, обратив особое внимание на амбар и загоны для скота. Не было ни блестящего серого грузовика. Ни старого ржавого зеленого грузовика. Уэста тоже не было.

Перекинув сумку от «Шанель» через плечо, я взяла оба маминых чемодана и затащила их внутрь. Затем вернулась и забрала свой и папин, чтобы мы могли распаковать вещи.

Когда моя одежда была сложена и убрана в тот же комод в гостевой спальне, которым я пользовалась целую вечность, я обнаружила папу в гостиной.

Он стоял у окна, выходившего на поле за коттеджем.

Я заняла место рядом с ним.

— Ты в порядке?

— А ты?

— Просто день был долгий. — Долгий год.

Через неделю после того, как я окончила Бэйлор, я начала работать в папиной компании. Сказать, что последние двенадцать месяцев были интенсивным курсом по управлению крупной недвижимостью, было бы преуменьшением.

Это было похоже на то, как если бы папа пытался очистить свой мозг от знаний и внедрить их в мой.

У меня в голове не хватало места. У меня постоянно болел череп. У меня болело сердце.

Хотела ли я работать в сфере недвижимости?

Нет. Ни капельки. Но я бы сделала это ради папы.

— Это из-за Гарри Митчелла? — спросил он. — Я слышал, как вы с ним говорили.

— Пытались говорить, — пробормотала я.

Папа вздохнул.

— Я знаю, он был строг к тебе. Но если ты сможешь пережить такого клиента, то сможешь пережить любого.

— Со мной все будет в порядке. — Дело было не в том, чтобы выжить после Гарри Митчелла. Дело было в том, чтобы не дать этой свинье пощечину.

То, что он был нефтяным магнатом-миллиардером, не давало ему права относиться ко мне как к некомпетентному сотруднику. Это также не давало ему права пялиться на мою грудь или щипать меня за задницу.

Папа не знал, что Гарри не раз переходил черту дозволенного. Я держала это при себе. Но я жаловалась, что Гарри обращался со мной как с ребенком, своим снисходительным тоном. Он также называл меня маленькой девочкой.

Я чертовски ненавидела Гарри Митчелла.

Но скоро он перестанет быть моей проблемой. Коммерческая разработка, которой мы занимались при его посредничестве, была почти завершена. Тогда он станет далеким, неприятным воспоминанием.

— Я рад, что мы отправились в это путешествие, — сказал папа.

— Я тоже. — Я положила голову ему на плечо. Плечо, которое казалось более твердым и костлявым, чем обычно.

Этой зимой он слишком сильно похудел. Если в Техас приходил вирус простуды или гриппа, он его подхватывал. Болезнь за болезнью не давали ему работать. Его иммунная система была недостаточно сильной. Поэтому я решила сделать все, что в моих силах, чтобы помочь.

Я снова жила дома, и, хотя мне было жалко возвращаться в спальню своего детства в двадцать три года, папе было легче. Я ходила в офис и встречалась с его клиентами. Мы использовали как можно больше технологий, но в некоторые дни он был не в состоянии проводить видеоконференции. Поэтому я приносила работу домой и по вечерам, пока он сидел, откинувшись на спинку стула, передавала все ему. Затем каждое утро приступала к работе, выполняя его указания.