Единственной продуктивной вещью, которую я сделал на этой неделе, были физические упражнения. Каждое утро я совершал пробежку на рассвете, а затем занимался гимнастикой на полу дома на колесах. В конце концов, мне придётся найти тренажерный зал. Я, наверное, займусь йогой в «Рефайнери», надеясь, что это снимет напряжение в пояснице. Но пока я каждое утро принимал несколько обезболивающих таблеток и по возможности избегал общения с людьми.

Я прятался.

Как и предсказывала Нелли.

Мой «Лэнд Ровер» был припаркован на улице, и его черная краска блестела по сравнению с пыльным грузовичком «Шевроле», припаркованным через три места от меня. Моя машина прибыла вчера из Нэшвилла, и, сев за руль, я почувствовал свободу, которой мне не хватало всю прошлую неделю.

Если Нелли действительно выгонит меня из города, у меня, по крайней мере, будут колеса.

Когда я проезжал мимо, парковка мотеля была забита до отказа. Вчера вечером на первые выходные июня сюда съехались гости, и, как и обещала Марси, там было полно народу. К счастью, я объехал все это и свернул на аллею, чтобы припарковаться рядом с «Виннебаго».

Мне не потребовалось много времени, чтобы затащить все внутрь и выгрузить продукты. Пока я варил себе кофе, я распаковал свой стул, вынул его из чехла и сорвал бирку. Затем я поставил его снаружи, рядом с дверью кемпинга.

Мой импровизированный внутренний дворик.

В Монтане было много положительного — от раскинувшихся гор до огромного голубого неба. В этом штате было намного меньше людей, чем где-либо еще, где я жил. А ленивое летнее утро с щебетанием птиц, ярким солнцем и свежим ветерком было просто невероятно приятным.

Я устроился на своем месте с кружкой кофе в одной руке и дневником Нелли в другой. Если бы я не смотрел телевизор последние четыре дня, то перечитывал бы ее дневник. Это был шестой — или седьмой? — заход.

В той коробке у нее были еще дневники. Что обо мне было написано за предыдущие годы? Жаль, что я не догадался прихватить и те.

Чтение ее мыслей, ее борьбы стало моей навязчивой идеей. Это заняло место футбола. Вместо того, чтобы обдумывать тренировки или переигрывать ошибки, которые я допустил в игре, я зациклился на этой маленькой тетрадке.

Потягивая кофе, я открыл его на странице, которую читал вчера вечером. Запись была о дне газонокосилки. Я давно забыл об этом дне, но, прочитав эту запись, я буквально услышал шум, доносившийся с улицы.

В этом дневнике было много такого, что раздражало меня, но эта запись вывела меня из себя до чертиков. Потому что я не сделал ничего плохого. Нелли обвинила меня, как будто я совершил что-то злонамеренное. Хотя все, что я сделал, это сказал правду.

На уроке испанского была девочка, которая сплетничала о Нелли. Она посмеивалась над тем, что отец Нелли безработный, поэтому я ее поправил. Сказал ей, что отец Нелли был садовником и работал у нас дома.

Я просто делился фактами. Вот только Нелли решила, что я сделал это назло ей.

Откуда я мог знать, что в школе все так обернется? Возможно, я виновен в том, что не велел всем заткнуться.

— Что читаете?

Я вздрогнул от этого голоса, и мой кофе выплеснулся через край кружки. Мой взгляд метнулся к женщине, стоявшей рядом со мной, которая заглядывала мне через плечо, пытаясь прочитать дневник Нелли.

Я захлопнул тетрадь и встряхнул мокрой рукой.

— Кто вы?

— Гарри. Сокращенно от Гарриет. — Она уперла руки в бока. Ее седые волосы были коротко подстрижены в стиле пикси. Очки в толстой оправе были того же коричневого цвета, что и ее глаза. — Кто вы?

— Кэл Старк. Хотя вы и так это знали, не так ли?

— Наконец-то выбрались из своей пещеры. — Она указала на автобус. — Как раз вовремя.

Я нахмурился.

— Вы, должно быть, мать Марси.

— Да. — Она коротко кивнула мне, повернулась на каблуках своих ковбойских сапог и пошла прочь.

Я наклонился вперед на стуле, ожидая увидеть, вернется ли она, но тут хлопнула дверь.

— Лаааднооо, — протянул я, растягивая слоги, и допил остатки кофе. Я уже собирался пойти за новой порцией, когда появилась Гарри, обогнув фургон со своим собственным раскладным стулом в руках.

Ну, блять.

Вот вам и скрылся от людей.

Она поставила свой стул рядом с моим, так близко, что наши подлокотники соприкасались. Затем она плюхнулась на сиденье и вздохнула.

Я уставился на ее профиль, ожидая, что она заговорит, но она сидела неподвижно, устремив взгляд на поросшее травой поле, простиравшееся за мотелем.

— Вам что-то нужно?

— Я вас о чем-то просила?

— Нет.

— Тогда, полагаю, вы сами ответили на свой вопрос.

Я моргнул.

— Мой стул лучше вашего, — заявила она. У него был прочный металлический каркас, и он складывался пополам, а не в столбик. Материалом была толстая серая сетка, а не зеленый холст, как у меня.