Все это не имело значения.

Для них я всегда был чем-то меньшим.

Итак, я произнесла свою речь. Я подбросила свою шапочку в воздух. Я позволила маме и папе сделать сотню снимков и устроить вечеринку у нас на заднем дворе. А позже тем же вечером, оставшись одна в своей комнате, я проплакала целый час.

Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что я не стала меньше. Что мне комфортно в своей шкуре. Что я — это просто я. Что я нравлюсь себе.

Но был один человек, который обладал врожденной способностью возвращать мои юношеские сомнения.

Кэл.

Повесив сумку на плечо, я выключила свет в своем кабинете. Я убедилась, что сигнализация в вестибюле включена. Затем вышла за дверь, заперев за собой кабинет. Только я повернула ключ, как со стоянки донесся звук мотора.

На Кэле были те же солнцезащитные очки, что и утром, но его волосы были спрятаны под бейсболкой. Это подчеркивало линию его подбородка. Это подчеркивало щетину на заостренном подбородке.

У меня перехватило дыхание, когда он остановился. Черт бы побрал его за то, что он такой красивый. Черт бы побрал эту привлекательность. Был ли он в костюме-тройке, футбольной форме или джинсах и футболке, как сегодня, мне всегда было трудно оторвать взгляд от Кэла.

— Привет. — Я натянуто улыбнулась ему, открыла пассажирскую дверь и забралась внутрь.

Окна уже были опущены. Хорошо. Кэл пах так же хорошо, как и выглядел, и этот пьянящий аромат кожи, специй и мужчины было трудно игнорировать. Этим утром, когда я поймала себя на том, что вдыхаю запах его пьянящего одеколона, я практически высунула голову из окна.

— Привет, — его голос был таким восхитительным, глубоким и рокочущим. Сколько женщин попадало в его постель из-за этого голоса? По крайней мере, одна.

Я зажала сумку между ног и пристегнула ремень безопасности.

— Спасибо, что заехал за мной.

— Конечно. — Он отъехал от здания и направился в город, небрежно положив руку на руль. Кончики его волос выбивались из-под бейсболки, пряди вились.

— Тебе нужно подстричься. — На самом деле мне нравились его волосы, немного длинные и растрепанные. Вот почему мне нужно было, чтобы он их подстриг.

— Ты говоришь, как моя мать. — Он усмехнулся. — Она сказала то же самое, когда я общался с ней по ФейсТайму.

— Она все еще в Денвере?

— Да. — Он кивнул и положил руку на руль, сжимая его слишком сильно. — Все еще живет в том же доме.

Вероятно, с его отцом. Последнее, что я слышала, они все еще были женаты. Не то чтобы я спрашивала. Отец Кэла мог идти на хуй.

— Твои родители тоже все еще в Денвере, верно? — спросил он.

— Нет, они в Аризоне. — Мама с папой собирались навестить меня через пару недель. Мне нужно было убедиться, что они будут далеко-далеко от Кэла, потому что он был не из тех, кого мои родители хотели бы видеть.

— Ооо. — Он наморщил лоб. — Я и не знал, что они переехали.

— Мы ведь не делимся личными новостями, не так ли?

— Нет, не делимся. — Он оглянулся и смотрел на меня слишком долго.

Мое сердце забилось сильнее. Внизу живота зародилось желание. Я списала это на его дурацкую кепку «Титаны Теннесси». В ней он выглядел расслабленным. Обычным. Сексуальным.

— Смотри на дорогу, Старк.

Уголок его рта дернулся, но он повиновался.

— Почему Аризона?

— Погода.

Он что-то промурлыкал, и успокаивающий звук заполнил кабину.

Я поерзала, скрестив ноги. Пульсация внутри меня начала нарастать, но я не позволила Кэлу — его голосу, его запаху, его долбаной бейсболке — завести меня. Не сегодня.

Моя сумка упала мне на лодыжки, когда я повернулась, придвигаясь ближе к окну, и воздух обдал мое лицо. Я вдыхала летний воздух и изучала пейзаж, от зеленых лугов до вершин гор цвета индиго, все еще покрытых нетронутым снегом.

Мы проезжали центр города, в пятницу вечером там было оживленно. Места на парковке «Джейн» были заняты. Если выступает Люси, то бар будет переполнен. Ларк написала мне сообщение и спросила, не хочу ли я встретиться с ней около восьми. Это давало мне время приготовить что-нибудь на ужин. Расслабиться. Затем освежить мою прическу и макияж.

Кэл ехал по улицам к моему дому так, словно бывал там раз десять, а не один. И когда он подъехал к обочине, то даже не потрудился припарковать «Лэнд Ровер».

— Спасибо. — Я открыла дверь и подхватила свою сумку.

Он молчал, пока я закрывала дверь. Затем он уехал, его задние фары скрылись за поворотом квартала.

— Хм. — Не совсем дружеский разговор, но, с другой стороны, ни один разговор с Кэлом никогда не был дружеским. Но мы не ссорились. Отсутствие подшучиваний и пререканий было… тревожным.