— Как давно это продолжается?

— С тех пор, как мы ездили на матч чемпионата в Шарлотт.

Глаза Пирса расширились.

— Это было много лет назад.

— Четыре года. Так что, да, это продолжалось какое-то время. — Я выдвинула стул напротив его стола и плюхнулась на него, чувствуя тяжесть на сердце. — Это было ничто.

— Значит это было все, — сказал Пирс.

Я кивнула.

— Да.

Шли годы, и Кэл стал таким постоянным. В основном, он раздражал, но и был моим убежищем тоже. Наши случайные, чисто сексуальные отношения развивались так медленно, что я даже не осознавала, насколько мы запутались. Неудивительно, что те несколько мужчин, с которыми я встречалась в Денвере, не продержались и недели. Трудно встречаться с кем-то, когда ты съеживаешься, когда он подходит поцеловать тебя. Когда ты смотришь на его лицо и видишь кого-то другого.

И, черт возьми, хуже всего то, что я даже не осознавала этого. Я была слепой дурой.

Никто не мог сравниться с Кэлом.

Четыре года лжи самой себе. Четыре года я отмахивалась от него. Четыре года ненависти, которая на самом деле не была ненавистью.

Боже, я любила его.

— Почему он не хочет впустить меня? — прошептала я.

— Потому что он напуган.

— Он тебе это сказал? — Они говорили обо мне?

— Ему не обязательно было это делать. — Пирс грустно улыбнулся мне. — Я знаю Кэла. Может, он и показывает себя крутым, но внутри он просто человек, который хочет, чтобы его любили не только за его талант на футбольном поле.

— С ним это не так просто.

Пирс рассмеялся.

— С тобой это тоже не так просто, Нелли.

Что ж… черт возьми. Он не ошибался.

— Справедливое замечание. Он вернется?

— Я не знаю. Он почти ничего мне не рассказывал. Но если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что нет. Он переехал из «Виннебаго».

— Правда? А что с его ранчо?

Пирс пожал плечами.

— Понятия не имею. Возможно, он продаст землю.

Вот и все. Кэл ушел. Разве это не то, чего я хотела? Объявить Каламити своим? Мой желудок скрутило. На этой неделе я почти ничего не ела, потому что внутри у меня бушевал ураган.

Он ушел.

Как раз в тот момент, когда я наконец поняла, что люблю его, он ушел. Черт бы побрал этого человека.

Может, это и к лучшему. У нас бы ничего не вышло. Наши коммуникативные навыки были в лучшем случае плачевными. Мы бы ссорились каждый день. Мы бы сводили друг друга с ума.

Кроме того, у него был шанс рассказать мне о своих чувствах. Вместо этого он позволял мне вести все разговоры. Он позволил мне уйти и велел ненавидеть его.

— Нелли?

Мой взгляд метнулся к Пирсу, когда слеза скатилась по моему лицу.

— Мне лучше вернуться к работе.

Я вскочила со стула и выбежала из его кабинета, практически пробежав по коридору в сторону туалета. Когда дверь за мной закрылась, окружающий мир погрузился в темноту.

Кэл исчез.

Разумнее всего в целях самосохранения было бы позволить ему уйти. Мы могли бы гореть так же горячо и ярко, как голубое пламя, но, в конце концов, превратились бы в пепел. Не осталось бы ничего, кроме обугленных останков двух сердец.

Я прижала руку к груди, борясь с болью. Эта боль притупится. Обида пройдет. Со временем я совсем забуду о Кэле Старке.

Мы должны были отпустить друг друга.

И он уже выполнил свою часть работы, не так ли? Он ушел.

Дверь резко распахнулась, ударив меня в спину. Я забыла закрыть замок.

— Ой. Черт. Нелли? — Кэтрин подняла обе руки. — Мне так жаль. Я не знала, что здесь кто-то есть.

— Все в порядке, — сказала я, когда она закрыла дверь. — Я выйду через минуту.

Я подождала три мучительных мгновения в темноте, прежде чем включить свет и стереть пятна туши с век.

— Почему я плачу? — спросила я себя в зеркале. Дело было сделано.

Он уехал из Каламити. Он уехал от меня.

Слезы хлынули снова, и я потянулась за бумажным полотенцем, чтобы вытереть их. Но они не прекращались. Сколько бы глубоких вдохов я ни делала, как бы быстро ни моргала, слезы продолжали литься. Черт возьми.

Через полчаса у нас состоится собрание персонала. Весь офис будет знать, что я плакала.

Было ли это похоже на разбитое сердце? Раньше мне никогда не разбивали сердце. Я никогда не впускала в себя никого, кто обладал бы такой силой.

До Кэла.

Но на самом деле его я тоже не впускала, не так ли? Я сказала ему, что он трус. Но и я тоже. Все те разы, когда он спрашивал меня, что я в нем ненавижу, я игнорировала очевидное. Это было прямо у меня перед глазами.

Скажи, что ты во мне ненавидишь.

Кэл не спрашивал, почему я его ненавижу. Он спрашивал, нужен ли он мне вообще. Если бы я могла забыть прошлое, ошибки и боль и просто… любить его.

— Черт. — Я всхлипнула и сухо рассмеялась, закрыв лицо руками. — Я идиотка.