Как я могла это исправить, если он не собирался возвращаться в Каламити?

— Уф. — Мой стон эхом разнесся по туалету.

Может быть, он отвергнет меня. Может быть, мы поубиваем друг друга. Но если я не попытаюсь, то никогда себе этого не прощу. Я проведу остаток своей жизни, гадая, что было бы, если бы…

Поэтому я поспешила из туалета и направилась по коридору в кабинет Пирса.

Он оторвал взгляд от монитора, когда я ворвался в дверной проем.

— Что случилось?

— Мне нужно одно одолжение. Важное одолжение.

На его губах медленно появилась улыбка.

— Я позвоню своему пилоту.

Нелли

Академия «Бентон» не изменилась за пятнадцать лет. Двухэтажное здание из красного кирпича сейчас выглядело таким же устрашающим, как и в тот день, когда я ушла из него окончив школу.

Женщины, обвешанные драгоценностями, в дорогих платьях, смеялись и улыбались, проходя мимо колонн у парадного входа. Мужчины, одетые в смокинги, поднимались по широкой лестнице к парадным двойным дверям.

Все окна были освещены, прямоугольники отбрасывали золотистый свет в сгущающихся сумерках. Вдоль тротуара стояли фонари. Газоны были свежескошены, и в воздухе витал аромат скошенной травы.

Обычно этот запах успокаивал, потому что напоминал мне об отце. Но сегодня вечером он никак не мог унять тревогу, которая скребла мою кожу. Мои нервы были на пределе не только из-за ожидания встречи с Кэлом, но и из-за того, что я снова оказалась в «Бентоне».

Я поклялась никогда больше не ступать на эти земли. И все же я стояла здесь, застыв на тротуаре, по которому не ходила с восемнадцати лет.

— Идешь, Нелли? — спросила мать Пирса, оглянувшись, когда поняла, что я отстала.

— Сейчас буду, — сказала я, выдавив из себя натянутую улыбку. — Я собираюсь немного осмотреться. Вспомнить старые добрые времена.

— Конечно. — Она кивнула и взяла мужа за руку. — Встретимся внутри.

Отец Пирса провел жену мимо бронзовой статуи Альберта Бентона, человека, в честь которого назвали школу.

В моем выпускном классе группа студентов в шутку изуродовала статую. Двух студентов, которых засняли на камеру, когда они заворачивали дорогого старину Альфреда в туалетную бумагу, чуть не лишили возможности окончить школу. Их родители, вероятно, сделали несколько звонков и выписали чеки, чтобы уберечь своих детей от неприятностей.

Я сомневаюсь, что для детей, получивших стипендию, была бы оказана такая любезность.

Боже, я ненавидела это место. Роскошь. Высокомерие. Что, если я просто останусь снаружи и подожду, пока Кэл выйдет после ужина?

Не будь трусихой, Нелли. Я расправила плечи и прошла мимо статуи, мои нервы напрягались с каждым стуком каблуков-шпилек по цементу. Я оглядела толпу, собравшуюся у лестницы, в поисках человека, который был бы на голову выше остальных.

Но Кэла нигде не было видно.

Что, вероятно, было к лучшему. За прошедшие двадцать восемь часов с тех пор, как я ворвалась в офис Пирса и попросила его помочь мне получить приглашение на это фиаско, я так и не придумала, что именно сказать.

Может быть, мне просто нужно было увидеть его, и слова просто придут ко мне. Может быть, я смогла бы признать, что вместе нам было лучше, чем порознь. Даже если бы это означало постоянные ссоры. Даже если бы это означало несогласие почти по всем вопросам.

Я бы предпочла всю жизнь спорить с Кэлом Старком, чем смеяться с кем-то еще.

Пока я шла, в животе у меня все сжималось, а каблуки подпрыгивали на нижней ступеньке. Сердце бешено колотилось, а коже под этим платьем было слишком жарко.

Из-за того, что все произошло так быстро, у меня не было времени купить что-нибудь новое. К счастью, у меня в шкафу было несколько платьев для таких необычных случаев. Для меня не было редкостью посещать мероприятия от имени «Грейс Пик».

Я выбрала черное платье, украшенное столбиками блесток, которые придавали ткани изысканный блеск. Юбка была пышной, с разрезом до бедра. Топ на двух тонких бретельках и глубоким вырезом, открывал грудь.

Оно казалось подходящим для сегодняшнего вечера.

Если Кэл собирался разбить мне сердце, то ничто не сможет ему помешать.

О боже, я надеюсь, он не привел с собой девушку.

Юбка шуршала, когда я поднималась по лестнице с фальшивой улыбкой на лице. Родители Пирса, которых я полюбила за то время, что работала у их сына, позвонили мне и пообещали крупное пожертвование, чтобы я смогла занять место за их столиком.

Я не объяснила, зачем мне нужно было прийти сегодня вечером, и, поскольку они были потрясающими, они не спросили, почему. Они просто заехали ко мне в отель на своей машине по пути в «Бентон» и забрали меня на мероприятие.