Шрифт:
— Ну ни хрена же себе, — просипел Годунов, который тоже участвовал в общем расстреле домовички. — Что же это за погань такая?
— Последний Патриарх, — устало ответил я. — Вот теперь у Бездны не осталось таких сильных и могучих слуг.
— Ваше Величество, — дернул меня за рукав Ермак. — Подскажите, а разве после смерти этой твари не должно исчезнуть её чародейство? Разве не должны были опасть брусчатые стены?
Я вздрогнул, огляделся. И в самом деле стены, держащиеся на магии домовички должны были рухнуть, но они…
В воздухе раздался визгливый смех, а затем в нескольких десятках метров от нас закачалась тёмно-фиолетовая дымка. Женский голос издевательски пропел:
— Как я нашему царю, отпевание спою… С сетью всё было зазря — смертушка пришла царя!
Глава 21
— Да прямо как птица Феникс, — пробормотал голос поражённого Годунова. — Её сжигаешь, а она восстанавливается….
— Птица Феникс… — буркнул я в ответ и крикнул что есть мочи. — Эй, курица безмозглая! Какого хрена тебе ещё надобно?
— Мне всего один хрен нужен! И хрен этот — ты, царь! — послышался противный голос, сменившийся мерзким хихиканьем. — А пока ты сам не выйдешь против меня, я…
Тень метнулась к собору Василия Блаженного. Там послышался дикий крик, а потом…
Домовичка снова возникла в десяти шагах, но на этот раз она держала в руке за косу женскую оторванную голову.
— Ты не меня вини, дитя, а вон царя своего, — проговорила домовичка прямо в распахнутые женские глаза. — Это он тебя подвёл под такую судьбу. Это он виноват, он — злыдень такой сякой…
Я метнул в неё очередной огненный шар и снова мимо! Она успела исчезнуть, но… На небольшую долю секунды затормозила. Всего лишь на миг, но я успел этот миг заметить!
И если она чуть затормозилась, то это могло означать только одно — она стала слабеть! Пусть сейчас и хорохорится, но движения стали всего на чуть-чуть, но медленнее. И это значит, что её можно победить!
— Сверкающие, готовь сеть! Вечно эта тварь не сможет восстанавливаться!!! — скомандовал я. — И у Бездны есть дно! Надо только доковырять до него!!!
Мои воины тут же начали плести знакомые кружева, вытаскивая наружу магическую сеть. Я же начал прикидывать — какой магией будет сподручнее на этот раз шарахнуть живучую сволочь?
— Ну что же, если ты сам не хочешь, а слуг своих заставляешь, то и я своих служек позову. А то залежались они в тесноте да в обиде… Эге-гей! Вставайте, слуги мои верные! Пора пришла за хозяйку заступиться, а то обижают её тут всякие!!! — зычно прокричала домовичка, повернувшись к Кремлю.
Под ногами ощутимо вздрогнуло. Красная площадь дёрнулась и затряслась.
Кремлёвская стена внезапно задрожала, будто её сотрясал внутренний гнев. По стене побежали трещины, вниз посыпались кирпичи. Из-под ровной кладки на свет полезли кости, черепа и целые скелеты. Иные были выбеленные временем и обглоданы-облизаны червями до белоснежной чистоты, а другие ещё хранили остатки сгнившей плоти. Лица мертвых застыли в выражении вечного страдания, в глазах мерцал нездоровый зелёный свет.
Они выползали один за другим, вставали в полный рост, поблёскивали доспехами или шелестели обрывками ткани. Страшные в своём новом рождении. Пробуждённые от вечного сна и поэтому невероятно разозлённые.
Сколько их вылезло? Сотня? Две? Три?
Так взглядом и не окинешь…
Домовичка парила над ними, сверкая фиолетовыми всполохами, с диким торжеством наблюдая за происходящим.
— Тебе казалось, что ты победил, дурачок-другачок? — завыла она громко, смеясь. — А вот не угадал ты и никогда не угадаешь! Моя сила остаётся в Кремле навеки! Пока в сердце Руси лежат трупы — никогда русским людям не будет жизни!
Зловеще улыбаясь, домовичка подняла руку вверх, жестом отдавая приказ армии мертвецов. Она послала их в нашу сторону!
Черепа начали скрипеть и шевелиться, собираясь в стройные ряды. Их шаги отдавались тревожным гулом по всей площади. Со стороны собора Василия Блаженного послышались крики ужаса.
— Ладно, не впервой упокаивать! — процедил я сквозь зубы, окидывая взглядом приближающихся скелетов.
Годунов бросил взгляд на неторопливо приближающихся мертвецов, зашептал молитву.
— Готовьте вашу магию, ребята, — приказал я, поворачиваясь к бойцам. — Утром выясним, кто сильнее: живой дух или полусгнившие кости.