Хм. Я запомнил все существующие виды демонов, но таких там не было…

Хотя… Я ведь читал книги, написанные в Империи, а лекции слушал в человеческой Академии. Так почему я решил, что названия, данные людьми, и самоназвания демонов совпадают?

Теаган явно подумал о том же, потому что задал следующий напрашивающийся вопрос:

— А как они выглядят?

— Ну… — Цилла явно задумалась, как лучше описать. — Так-то, когда приходят к нам, они принимают облик людей. А вот по-настоящему — пожалуй, они похожи на Божественного Владыку. Только множества голов и глаз у них нет.

— Большие Аммы! — пискнул Кащи, который, оказывается, внимательно прислушивался к разговору.

— Могильные Гирзы? — перевел я его название на человеческое и подавил желание выругаться. Один из самых опасных видов демонов! Чтобы убить всего одну гирзу, мне потребовался фамильный артефакт аль-Ифрит, а моя собственная демоническая одержимость тогда почти прорвалась наружу. Кроме того, магия против них не действовала, за исключением магии земли, которой я практически не владел. Не говоря уже о том, что резерв у меня все еще был пуст.

В общем, весело…

— Да, так их называют в Империи, — подтвердила Цилла. — Но это глупо! Наши старшие не имеют никакого отношения к могилам — они же не живут на кладбищах!

— Изначальный смысл в человеческом названии подразумевался иной, — мягко возразил Теаган. — Там, где проходит Могильная Гирза, остаются лишь могилы.

— Да? — удивилась Цилла. — Ну старшие, конечно, сильны… Хотя люди их тоже убивают, — она нахмурилась. — Этим летом один из наших старших погиб в человеческих землях. У проклятых аль-Ифрит!

Эм… Кажется, разговор начал сворачивать куда-то не туда…

— Почему у проклятых? — прежним мягким тоном продолжил расспрашивать Теаган.

— Потому что это они убили нашего Владыку! Сперва Владыку, а потом и старшего! — возмущенно воскликнула Цилла.

Я подавил вздох — слухи о работе ассасинов моего приемного клана дошли, оказывается, даже до простых жителей Темного Юга.

— Мы уже полгода живем без Владыки, — теперь голос Циллы звучал скорее расстроенно, чем возмущенно, — и никто не понимает почему. А мне вот кажется, что дело в этих аль-Ифрит, чтоб им в Бездну провалиться! Они сумели как-то нарушить преемственность благословения, которое Владыки получают от самого Божественного.

Под Божественным она явно подразумевала Восставшего из Бездны.

— Благословение? — мягко спросил Теаган.

— Ну да, — Цилла кивнула. — Вы не знали? Когда очередной Владыка погибает, старшие — то есть не наши старшие, а вообще — начинают сражаться за его титул. И тот, кто побеждает, кто достоин — тот получает божественное благословение… А иначе новому Владыке, как бы силен он ни был, подчиняться не будут. Вот, а сейчас что-то случилось. Наши старшие объясняли, что сражаться за титул бессмысленно, потому что благословения все равно не получить. — Она замолчала, хмурясь, а потом добавила вполголоса, скорее озвучивая свою мысль, чем говоря с нами: — Ладно хоть Юсташ успел вознестись до всех этих непонятностей.

— Юсташ? — переспросил я. — Вознестись? Что это значит?

— Юсташ — это мой муж, — пояснила она. — А вознестись — это уйти на демоническое перерождение. Об этом вы тоже не знаете, верно?

Я покачал головой.

— Он вознесся два года назад, — сказала она. — Так-то он давно хотел, еще когда был подростком — ну да многие хотят. Я думала, поженимся, деток рожу — у него и отойдет. Двоих родить успела — только не отошло… А само вознесение — это когда душа человека добровольно уходит к Божественному Владыке, в Предвечные Чертоги, а там Божественный пережигает ее и превращает в душу демона. Юсташ был кузнецом — и мечтал переродиться живым огнем, ифритом. Но сложно это. Наши старшие ему сразу сказали, что все будет зависеть от его души. Если ей хватит силы — станет ифритом. А если не хватит — то уж кем придется.

— Вознесение — это ведь… добровольное принесение себя в жертву? — куда более напряженным тоном, чем прежде, спросил Теаган. Похоже, этот рассказ Циллы задел его сильнее всего остального. А мне вспомнился фальшивый Ирдан и то, как он уговаривал меня согласиться лечь на алтарь и обещал в обмен перерождение сильным демоном… Подобное на Темном Юге явно было нормой, иначе ему бы и в голову не пришло предлагать такое…

— Ну да, — согласилась Цилла. — Добровольное жертвоприношение на алтаре у подножия Черного Трона, все как полагается.

— А ты сама так не хочешь? — не удержался я от вопроса.

— Нет, — она покачала головой. — Это, конечно, большая честь и все такое, но мне нравится жить человеком.

— А не тяжело тебе одной, без мужа, с маленькими детьми? — вновь спросил я. Правда, измученной непосильным трудом Цилла не выглядела — румяная, с яркими живыми глазами, с хорошей фигурой, на которой никак не сказались двойные роды, с длинной, до пояса, толстой косой.

— Я ведь жена вознесенного, — отозвалась она. — И останусь ею, даже если возьму нового мужа. Мне полагается двойная доля добычи от каждой охоты и двойная мера от общего урожая. Не говоря уже о белом нихарне, который привозят от Черного Трона… Когда мои мальчишки вырастут, будут завидными женихами. Невесты в очередь выстроятся! — добавила она гордо.