— А вы слышали, что Распутин…

— Извозчик! Э-эй!

— Куда изволите, барин?

Доктор назвал адрес. Погнали…

Сойдя у Казанского, Иван Палыч повернул направо и, немного прошагав вдоль канала, обнаружил искомое кафе. «Le Ange Jaune» — «Желтый Ангел».

Совсем рядом с Банковским мостиком.

До встречи еще оставалось время, и Артем с удовольствием прогулялся до Невского. К вечеру распогодилось — ветер почти утих, потеплело, за пеленой нежно-палевых облаков угадывалось скромное петербуржское солнце.

Конечно же, молодой человек устроился к кафе пораньше. Заказал газету и кофе. Сделал горячий глоток, а вот газету развернуть не успел.

— Иван… Павлович?

К столику подошла очаровательная девушка лет двадцати, в узкой длинной юбке и приталенном модном пальто с меховым воротом. Ярко-голубые глаза, изящная прическа, вуаль, зимняя шапочка с синим пером и брошью.

— Да, я… — вскочив, неуклюже поклонился доктор. — А вы — Антонина Ар…

— Тсс! — присаживаясь за столик, девушка приложила палец к губам. — Не надо говорить лишнего. Мы ведь с вами друг друга узнали.

— Что угодно мадемуазель? — неслышно подкрался официант.

— Гм… — барышня наморщила лобик. — Пожалуй, чашку шоколада… и пышки!

Так вот она какая — фрейлина! — восхищался про себя Иван Палыч. Придворная дама. Знатная из знатнейших. Особа, приближенная к императору… точнее — к императрице! Ох, доктор, доктор — куда же тебя занесло? Смотри, не опали перья!

Официант принес шоколад.

— Знаете, что? — повернула голову фрейлина. — А принесите еще и мадеры! Что-то зябко.

Доктор про себя присвистнул. Зябко ей! Мадеры! Ого.

— Прошу, мадемуазель!

Кивнув, барышня сделала глоток… зажмурилась… и неожиданно улыбнулась:

— Мадеру — это Он меня пить научил. Мой друг… Впрочем, не только мой, но и… — барышня закатила очи к потолку. Намек был вполне прозрачен.

После второго глотка, Антонина Аркадьевна оживилась, а после третьего уже болтала, не хуже той же Аглаи! Смеялась, и все больше расспрашивала о Ксении — как она да что?

— А жених у нее есть? Вы видели? Да ну, не может быть, чтоб не было! Вы, Иван Павлович, не хитрите, горите, как есть! Что-что? Как, говорите, фамилия? Штольц… Из остзейских баронов… Не Бог весть, что… но, для Ксюшки… И все же — надо б проверить! Ксюша такая наивная! Всегда была такой…

Так же легко они и расстались. Баночку с вареньем доктор все же не забыл передать.

— Мерси! Знаете, что? — прощаясь, улыбнулась фрейлина. — Вы мне телефонируйте завтра. Где-то после трех. Номер вы знаете.

Все последующее утро Иван Палыч вновь провел в госпитале. На этот раз набирался ума сам — присутствовал при осмотре больных, на операциях.

В три часа позвонил.

— Ах, доктор! Я едва дождалась!

Трубку взяла сама фрейлина, и голос ее был весьма взволнован.

— Срочно приезжайте на Гороховую, дом… Это недалеко…

— А что случилось-то?

— Вас хочет видеть один… человек… Ему рассказал о вас доктор Бадмаев. Ничему не удивляйтесь и ничего не бойтесь! Вы — со мной…

Нечего сказать — утешила… Однако, что за тайны Мадридского двора начались?

Снова извозчик…

— Поехали, барин!

Антонина ждала на углу, нервно кусая губы.

— Приехали? Хорошо. Идемте. Вот этот дом… В подворотню…

Двор-колодец. Полутемный подъезд. Какие-то сомнительные личности вдруг принялись кланяться фрейлине.

— Пришли… — девушка покрутила ручку звонка.

Дверь отворила женщина в глухом темном платье.

— Кто? Кто там? — из глубины квартиры послышался звучный голос.

Женщина обернулась:

— Тонечка пришла. И с ней…

— Знаю, кто с ней! Зови! Зови!

— Эвон, туда проходите…

Просторная комната пахнула электрическим светом. Роскошный диван, кресла… Заставленный бутылками и яствами стол.

На диване — смуглый бородатый мужик с черным цыганистым взглядом, словно бы уже знакомый лицом.

Куда пришли? Зачем? Иван Павлович все оглядывался и никак не мог понять.

— Ну, гостюшки… Заходите, храни вас Бог! — зычным густым басом произнес хозяин.

И тут только доктора словно ударило током, осенило. Он глянул на хозяина внимательней и понял к кому пришел в гости.

Распутин!

Тайный властелин империи… Почти властелин… как говорили…

Так вот о каком «друге» шла речь…

— Здравствуйте, господин… э… — Иван Палыч все же несколько смутился и не знал, как себя держать.