— Агриппина доложила, что ты распорядился оформить в штат девушку-изгоя, еще и поломойкой. Разумеется, договор я подписал, — убеленный сединами старец отложил перьевую ручку. — Но, может, все-таки объяснишь, зачем тебе эта Александра Лаптева?

Сложив пальцы домиком, архимаг вопросительно посмотрел на сидящего в кресле преподавателя методов противодействия темным силам.

«Она изгой? М-да. Не повезло ей», — подумал тот и второй раз после встречи с грязнулей испытал что-то вроде сочувствия.

— Почему ты пошел против правил? Что в ней такого?

— Привратник пропустил Александру, выдал ей проводника, — безэмоционально ответил Дмитрий. — Спрашивать хранителя, почему он это сделал, не имеет смысла. Судя по всему, высшее существо разглядело в девушке огромный потенциал. Иного мотива не вижу. Однако при поверхностном сканировании я обнаружил у этой особы серьезные проблемы с магическим источником. Кроме того, за ней по пятам следует призрак. Их внешнее сходство с объектом привязки поразительное, связь кровными узами свежая. Как профессионалу мне стало любопытно.

— Сестра-близнец? — предположил ректор.

— А разве есть другие варианты, наставник?

— С тобой невозможно разговаривать. Весь в мать пошел, — на грани слышимости пробормотал старец. Повысив голос, он властно продолжил: — Раз тебя Лаптева заинтересовала, то сам и разбирайся. Потребуется совет — приходи.

Дмитрий поднялся.

— Мне пора на лекции. Студенты уже ждут. До вечера, наставник, — уважительно поклонившись, он вышел из кабинета.

Покончив с завтраком, я сидела за столом, рассматривая кусочек синего неба за узким окошком. Тревожные мысли кружили, не оставляли в покое.

За что мне это все?!

Чувствуя, что вот-вот разревусь, строго себя одернула. Нечего расклеиваться. Плечи расправила — и вперед! Если что, вечером поплачешь в подушку.

Решительно встав, подошла к шкафу и распахнула дверцы. На вешалке среди мужского набора одежды висело чистое, выглаженное платье. То самое, которое исчезло в душе.

И откуда оно взялось? Домовые подсуетились? А белье где?

Желая проверить содержимое полки, я повернула голову и зависла как старенький компьютер.

На внутренней стороне створки шкафа красовалось зеркало. Еще пять минут назад его тут не было. Это сто процентов. Что за чудеса?

Растерянно оглядела свое отражение. Рассматривать полупрозрачную боярышню или фотографию в «паспорте» — это одно, а узреть новую себя вживую — совершенно другое.

Длинные темно-русые волосы всклокочены, одежда измята. А в целом вполне симпатичная девушка: стройная, зеленоглазая. Можно даже сказать — красивая. В прошлой жизни я была менее привлекательной. Но все же… жаль, что тело не мое.

Ну да какой смысл сожалеть об утраченном. Надо жить настоящим.

Взяла с верхней полки расческу, сняла с вешалки темно-синие брюки и белоснежную рубашку. Положив на кровать вещи, села с ними рядышком, начала расчесываться. Вернее, попыталась. Зубчики маленькой мужской расчески перманентно застревали в спутанных волосах.

Гадство! Не стоило засыпать с мокрой головой!

— Не смей надевать мужские вещи! — вознегодовала наблюдающая за мной боярышня. — Достань платье, приведи себя в пристойный вид и ступай к ректору академии!

— Для чего? — уточнила я и зашипела от боли. Да что ж все так запуталось!

— Упади ему в ноги, признайся, что ты ведьма, слезно попроси отпустить тебя. Пообещай уехать далеко-далеко и провести остаток дней в уединении да молитвах. А я смиренно разделю с тобой участь изгнанницы, — она протяжно вздохнула.

— И почему я должна так поступить? — прищурившись, я посмотрела на деву.

— Ты глупая?! Не поняла, что я тебе говорила?! — заорала боярышня. — Ведьмы — зло во плоти! Они пьют силу невинных!

— Зачем?

— Что зачем? — ошарашенно переспросила она.

— Зачем ведьмы пьют силу невинных? — я вновь занялась возвращение волосам божеского вида. Добравшись до намертво спутанного локона, сердито выругалась: — Да чтоб тебя восемь раз через коромысло!

— За такие мерзкие слова тебе следует рот помыть с мылом!

— Ты не ответила на вопрос: зачем? — напомнила я как можно спокойнее, однако в глубине души уже закипало раздражение.

— Затем!

— То есть не знаешь, — я хмыкнула и с облегчением поняла, что с колтуном разобралась.