– Потому что… я не знаю. Так не делается, и все. Некоторым не нравится, когда говорят об их возрасте.

Пожав плечами, Луи потащил меня через газон… который нужно было подстричь еще несколько недель назад. Пора им заняться.

– Но это же хорошо, что она старая, – принялся пояснять Луи. – Она продержалась дольше, чем ее друзья. Бабуля сказала, ее Джорджи умер. Она победила.

Никогда не устану удивляться тому, как они впитывают информацию. Меня это даже слегка пугает. И напоминает, почему нужно следить за словами.

– Пережить своих друзей – это не победа, поняли, глупыши? – сказала я им, когда мы поднимались по лестнице на крыльцо.

– Нет?

Почему они удивились?

– Нет. Это грустно. То есть хорошо, что она прожила долго, просто…

В такие моменты мне всегда хотелось, чтобы рядом был Родриго, и я могла привлечь его к ответам на подобные вопросы. Что, черт возьми, я должна сейчас им сказать?

– Послушайте, говорить, что ей сто лет или что ей повезло пережить своих друзей – невежливо. – Прежде чем они успели что-нибудь ответить, я сама спросила: – Чья сейчас очередь помогать мне с ужином?

Стало тихо, слышалось лишь отдаленное пение сверчков.

Словно предлагая свою помощь, в доме залаял Мак.

Я взъерошила им волосы:

– Значит, оба будете помогать? Повезло мне.

Раздался рокот мотора. Мы повернулись и увидели приближающегося темно-красного монстра в обличье пикапа фирмы «форд». За рулем сидел мой сосед – тот, который мускулистый и вежливый. Я помахала ему, когда он проезжал мимо нас. В кузове лежали лестницы, какое-то незнакомое мне оборудование и инструменты. Кажется, мужчина приветственно поднял несколько пальцев в ответ, прежде чем заехать в гараж.

Еще я увидела у дома соседа вчерашний красный «шевроле». Мы продолжили подниматься по лестнице, но я заметила, как открылась дверца со стороны водителя.

Луи встал на цыпочки и вытянул шею в сторону дома соседа.

– Это тот мужчина, который дрался?

Я не стала его обманывать:

– Нет.

– Кто? – удивился Джош.

Я посмотрела на него и пояснила:

– На прошлой неделе Луи услышал, как кто-то дерется. Это оказался брат нашего соседа.

Джош бросил на меня взгляд, слишком серьезный для его десяти лет. Будто знал, что я скрываю. Или догадался, что я сделала.

Я не хотела, чтобы Джош волновался, поэтому пихнула его под зад коленом, и он моментально забыл про соседа.

– Пошли. Давай уже начнем готовить ужин, иначе придется зажарить на гриле Мака.

– Какая гадость! – скривился Луи.

Обожаю подшучивать над ним. Он еще такой бесхитростный и легковерный. Откровенно говоря, Джоша я тоже поддразнивала, пока он не вырос и не научился понимать, когда я прикалываюсь. Мальчики уже вошли в дом, и тут зазвонил мобильник. Это оказалась моя лучшая подруга Вэн.

– Диана, я умираю, – первым делом простонал знакомый голос.

Я фыркнула и заперла дверь, прижав телефон плечом к уху.

– Ты беременна, а не умираешь.

– Но очень уж похоже, – заныл человек, который крайне редко жаловался.

Мы дружим сколько я себя помню, и могу пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда она ворчала на что-то кроме своей семьи. Это я носила титул нытика в нашем эпичном любовном романе, который пережил больше дерьма, чем мне хотелось бы сейчас вспомнить.

Я подняла палец, когда Луи кивнул на кухню, точно спрашивая, собираюсь ли я вообще готовить ужин.

– Тебя никто не заставлял беременеть от Халка. Чего ты ждала? Ребенок, наверное, будет сразу размером с трехлетку.

Взрыв смеха заставил рассмеяться и меня. Я вдруг ощутила, как сильно соскучилась по ней, и вспомнила, что мы не виделись уже несколько месяцев.

– Заткнись, – сказала Ван.

– Посмотри правде в глаза.

Ее муж был огромен. Я не понимаю, с чего она взяла, будто ее еще нерожденный ребенок не окажется большим.

Ответом мне был долгий обреченный вздох.

– Не знаю, о чем я думала…

– Ты не думала.

– Больше никаких детей, – продолжила она, не обращая внимания на мое замечание. – Я не сплю. Я писаю каждые две минуты. Я размером с Марс…

– Когда я видела тебя в последний раз, – я припомнила, что это было два месяца назад, – ты уже была как Марс. Теперь таким наверняка стал твой ребенок, а ты, вероятно, размером с Уран.

Она снова проигнорировала мои слова.

– Я постоянно плачу и чешусь. Очень сильно чешусь!