Я показала ему язык и кивнула на выход, решив сменить тему. Нет смысла объяснять племяннику что-то об этих отцах.

– Идем?

– Идем.

Он метнул очередной подозрительный взгляд на двоих мужчин и пошел со мной по дорожке к парковке. В спортивном комплексе было еще четыре поля, одно из них использовалось девочками-софтболистками.

– Мы сейчас поедем за Луи?

Я обняла его за плечи:

– Да. А дома я приготовлю ужин.

Утром Луи позвонил со школьного телефона и сказал, что плохо себя чувствует. У меня было много заказов, и я попросила маму забрать внука. Она согласилась. С ее слов, у Луи не было температуры, но у него болела голова и горло. Мама предложила оставить его у себя на ночь, однако Луи заявил, что хочет домой. Он не любил ночевать вдали от Джоша, а у меня не хватало духу его принуждать.

– Что будет на ужин?

– Тако.

– Отстой.

Я остановилась:

– Что ты сказал?

– Шучу, – усмехнулся он.

– А я уж подумала, что придется высадить тебя по дороге – и ищи потом для себя новый дом, малыш.

Мой серьезный Джош рассмеялся.

– Ты… ой. – Он резко остановился, бросил сумку на землю и широко ее раскрыл.

Я знала это движение.

– Что ты забыл?

– Перчатку, – порывшись в сумке, признался Джош.

Он понял меня без слов. Я купила эту перчатку пару месяцев назад и заставила его поклясться, что он ее не потеряет; такая она была дорогая.

– Я быстро! – крикнул Джош и шагнул в сторону комплекса, махнув рукой на сумку, которая начала заваливаться набок. – Присмотри за ней!

Если он потерял перчатку, я его убью. Медленно. И дважды.

Ощущая, как задергалось веко, я подхватила сумку Джоша и закинула за плечо. Что мне еще оставалось делать? Я стояла и глазела на людей, которые до сих пор не ушли. В одной из больших групп родителей и детей я заметила блондинистую макушку Трипа. У меня не было возможности с ним поздороваться, но я решила, что ничего страшного – в конце концов, это первый тренировочный день, и все хотели с ним пообщаться. К тому же мне пока было нечего спрашивать и не на что жаловаться.

Я продолжила разглядывать людей, затем мой взгляд выхватил из толпы Далласа и Трипа. Рядом с ними шагала та стервозная мамаша, Кристи, и ее сын. Они направлялись к парковке, где стояла я. Говорила только женщина, а Даллас лишь кивал. Трип и мальчик казались погруженными в свои мысли. На миг захотелось притвориться, будто я завязываю шнурки или говорю по телефону, но я тут же поняла, что это будет трусостью. И все из-за того, что Даллас повел себя не как мистер Дружелюбие в баре? Нужно посмотреть правде в глаза. Мне придется общаться с этими людьми какое-то время. Я их не боюсь и не собираюсь робеть или что-то в этом духе.

Если я по какой-то причине ему не нравлюсь – его проблема. Бабушка как-то сказала, что нельзя заставить человека полюбить тебя или относиться с приязнью, однако можно заставить его считаться с тобой.

И вот, когда они приблизились ко мне, погруженные в общение, не требующее от них шевеления губ, я выдохнула, напомнила себе, что двое из этой группы – родственники Джинни, третий еще ребенок, а четвертая… на нее вообще наплевать.

– Привет!

То, что я получила в ответ, меня ничуть не удивило.

Один почему-то недовольный взгляд от мамаши.

Одну слабую улыбку от мальчика из команды Джоша.

И два бурчания. В буквальном смысле. Один из мужчин протянул «м-м-м», а второй издал вообще ни на что не похожий звук.

Может, Мак каким-то чудом сбежал, нагадил на крыльцо Далласа и Джексона, а потом поджег их дом? Или я сделала что-то кому-то из мамочек, нагрубила ей? Не знаю. Неожиданно я ощутила себя обманутой в ожиданиях. Взрослея, ты понимаешь, что не следует ждать добра в ответ на дружелюбное поведение. Оно не требует вознаграждения.

Но когда эти четверо прошли мимо, я искренне возблагодарила Бога за то, что у нашей встречи не было свидетелей, и разозлилась. Сильно разозлилась.

Очень сильно.

Если я сделала что-то не то, то вполне способна понять и принять ответственность за свой поступок. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Но я ничего им не сделала. Ни одному из них.

А самое главное, Джоша ведь приняли в их команду. Значит…

– Не волнуйся, я ее нашел! – донесся слева голос племянника, отвлекая меня от мыслей о мужчине, живущем через дорогу от нас.

Я склонилась к одному из немногих людей, которые никогда не оскорбили бы меня даже взглядом.

– Не волнуйся? Это тебе следовало бы волноваться о том, что ты не дожил бы до одиннадцати лет, если б не нашел перчатку!

* * *

Через полтора часа, когда мы втроем ехали по нашей улице, Джош воскликнул:

– Старушка машет нам рукой!

– Какая еще старушка? – выпалила я, забыв, что решила не употреблять это слово. Черт!

– Очень старая. С ватными волосами.