К тому времени как Джош справился с работой, я успела толкнуть Луи в три разных кучи листьев и привести в порядок нашу одежду. Газон выглядел не идеально, но я не собиралась распекать Джоша за это и дернула его за ухо со словами:

– Отличная работа, белоручка. А теперь вместе с Котенком соберите в мешки листья, которые лежат перед домом.

Судя по выражению лица Джоша, я по меньшей мере попыталась его отравить. Опустив плечи, он поплелся к воротам под доносящийся из дома лай Мака – перед началом работы я закрыла «собачью» дверь, чтобы пес не выскочил и не помешал нам. Сейчас я выпустила Мака на задний двор и захлопнула калитку перед его мордой. Джош слонялся перед домом, и я повернулась к Луи и прижала к губам палец, чтобы он помолчал.

И он смолчал.

Наверное, в последний раз мне удалось такое: я подхватила Джоша на руки.

– Нет! Нет! Не надо! – закричал он.

Я рассмеялась, невольно отметив, какой он тяжелый.

– Нет! – кричал Джош, мотая головой и выгибаясь.

Я не обращала на это внимания.

– Луи, он ведь сказал «да»?

– Ага, – с хихиканьем согласился маленький предатель, прикрывая ладошками рот.

Выбрав самую большую кучу листьев, я пошла к ней, с трудом удерживая на руках бьющегося Джоша.

– Не делай этого! Не надо!

– Надо? Ты хочешь, чтобы я бросила тебя в листья?

Он верещал, взывая к моему состраданию, но я швырнула его в листья, точно мешок картошки. Ничего страшного. Папа бросал меня и в куда меньшие кучи, чем эта. От пары синяков он точно не помрет.

Конечно же, он развалился на листьях, будто его подстрелили.

Не знаю, как так вышло, но я в конце концов тоже оказалась на земле. Луи белкой-летягой прыгнул на нас и приземлился на спину брата. В какой-то миг мальчишки стянули с меня кроссовки и отшвырнули их в сторону, а потом навалились на меня и прижали к земле. В живот мне упирался чей-то локоть, чье-то плечо давило на грудь, и я начала бить свободной рукой по траве и кричать:

– Сдаюсь! О боже…

–Abuelita сказала, что ты не должна так говорить, – поправил меня Луи откуда-то со стороны.

–Я знаю, что говорит abuelita,– простонала я, испытав стыд, когда локоть Джоша надавил на пах, и попыталась сбросить с себя мальчика.– А знаете, что еще говорит abuelita? Не будь стукачом!

– Она такого не говорит, – возразил Джош, невольно придавив мою грудь.

– Говорит. Сам спроси ее в следующий раз.

Они не станут так делать, а мама все равно не знает, что такое «стукач». По крайней мере, я на это надеюсь.

Мак бесновался на заднем дворе, сходя с ума от того, что пропустил все веселье.

Джош вскочил на ноги, и я наконец-то смогла свободно вздохнуть. Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, и я, как ни глупо, испытала прилив гордости. Пока не встала и не увидела, что за бардак мы устроили.

– Ни чер… ничего себе.

– Брр, – согласился Джош.

– Сейчас возьму грабли и помогу вам все это собрать. – Я со вздохом на цыпочках дошла до кроссовок и обулась.

– Принесу грабли! – воскликнул Луи и бросился к калитке, которая вела на задний двор.

Я слишком поздно спохватилась, что как только он ее откроет, Мак просто его снесет.

– Луи, стой! – закричала я, но огромный лохматый белый монстр уже сделал то, чего я боялась.

Луи отлетел в сторону, а Мак принялся с таким восторгом носиться по двору, будто последние десять лет просидел взаперти.

Будучи параноиком, вечно ожидающим неприятностей, я тут же представила, как Мак выбегает на улицу и его сбивает воображаемая машина.

– Попытайтесь его схватить! – торопливо пихая ноги в кроссовки, проинструктировала я юных Касильяс.

Разумеется, у них ничего не вышло. Мак был слишком быстрым, сильным и ошалевшим.

Когда он помчался через дорогу, я как безумная принялась его звать. Сердце ухнуло в пятки, и полегчало мне, только когда пес оказался на другой стороне.

– Ждите здесь, а я пойду его ловить, ясно?! – крикнула я мальчикам, и они кивнули. Мой взгляд упал на Луи, который нервно заламывал маленькие руки. – Я скоро вернусь.

Я не стала закрывать ворота: вдруг удастся вернуть Мака простым окриком? Ну да, мечтай больше. Я шарила взглядом по улице, пытаясь высмотреть нашего самого большого Касильяс. Он такой хороший песик… пока не вырвется на свободу. Так было всегда. Как сейчас помню: взволнованный Родриго принес его мне на съемную квартиру.

– Ты труп, – сказала я ему, прижав к груди щенка ирландского волкодава.

Мне мало довелось поносить его на руках – он слишком быстро рос. А теперь…

Теперь пес превратился в огромного монстра.