Кто-то громко хохотнул.

Меня бросило в жар.

Не многим удается задеть меня, но слова Кристи ранили в самое сердце. Настоящие мамы. И одна из них сейчас сверлит меня взглядом, от которого перехватывает дыхание и пропадает гнев.

На самом деле моя пятая точка надежно прикрыта одеждой. Я это знаю. И не важно, что некоторые мамочки из прошлой команды Джоша одевались так откровенно, что на их фоне даже Харли Квинн выглядела монашкой. Здесь и сейчас я была единственной женщиной с обнаженными ногами, пусть даже шорты открывали не так уж и много голой кожи.

Я прочистила горло, чтобы дать себе время собраться с силами под палящим солнцем. Какой пример я хотела подать Джошу? Что побеждать нужно всегда? Но ведь не все вещи стоят того, чтобы за них бороться. Призвав на помощь свое самообладание, я постаралась удержаться в границах вежливости – если кто-то ведет себя как последний засранец, ты не обязан отвечать ему тем же.

– Кристи, – спокойно сказала я, – если ты хочешь обсудить со мной мою одежду…

«То иди на…!» – мысленно добавила я, а вслух произнесла:

– …то не повышай на меня голос. Я не ребенок. Если уж на то пошло, ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Джоше.

Из всех возможных ответов она выбрала этот:

– Я знаю о тебе достаточно.

Я была в приятельских отношениях с некоторыми родителями из прошлой команды Джоша, но особо ни с кем не сближалась, и они не знали, почему мы трое стали семьей. Им было известно лишь, что я воспитываю Джоша и Луи, потому что испаноговорящие родители услышали, как Лу постоянно зовет меня tia. Когда меня спросили, я сказала правду – я их тетя, и мне все равно, что подумают остальные.

– Ты не знаешь ничего, – практически прошептала я, балансируя на грани между расстройством и бешенством. – Не хочу смутить тебя или выставить тебя дурой, так что, пожалуйста, перестань. Разговаривай со мной, как со взрослым человеком, потому что твой сын сейчас наверняка на нас смотрит, мы ведь хотим, чтобы наши мальчики выросли хорошими людьми, а не самодовольными болтунами, верно?

Теперь покраснела Кристи.

– Не хочешь поставить меня в неловкое положение? – взвизгнула она. – Да ты себя и Джоша ставишь в неловкое положение, приходя на соревнование в таком виде! Имей же самоуважение, или хотя бы уважение к тем, кто столь беспечно позволил тебе присматривать за своими детьми.

Я осознавала: она говорит неправду, однако ее слова просыпались солью на мою незаживающую рану. Болеть может не только тело, но и душа. Слова тоже способны ранить. И сильно. Гораздо сильнее, чем должны были бы, хоть я и понимала – она ничего не знает.

Однако это знание ничего мне не дало. В горле встал ком, перед глазами все поплыло.

Две слезинки покатились по щеке, я отвернула голову и почти со злостью стерла их тыльной стороной ладони. Но не прошло и пяти секунд, как на их месте возникли новые. Губы задрожали, я сглотнула и отвернулась от Кристи, чувствуя себя растерянной, униженной – и такой жалкой, что хотелось заползти в нору и никогда оттуда не вылезать. А хуже всего то, что мне нечего было возразить.

Наверное, много чего можно было сделать в ответ на ее слова, но я развернулась и пошла прочь.

– Диана! – закричал Даллас.

Миг спустя раздалось:

– Тетя Ди!

Но я не могла остановиться.

Опустив голову, я быстрым шагом уходила от трибун. По лицу струились слезы, они стекали по щекам и подбородку и капали на грудь. Почти ничего не видя перед собой, я вышла на тротуар, и тут краем глаза заметила здание, где находились уборные. Заливаясь слезами, я рванула туда.

Я не могла дышать. Не могла издать ни звука, когда моя спина ударилась о цементную стену уборной. Я сгорбилась и обхватила колени руками. Сердце рвалось на части от невыносимой боли.

Кого я обманываю? Я жалкая неудачница. Я испорчу мальчикам жизнь. Какого черта я взялась их воспитывать? Почему не позволила Ларсенам забрать внуков? Я не знала, за что берусь. Я даже не могу не ставить их в неловкое положение. Я ошиблась, решив, что пора глупых поступков прошла.

Боже.

Я рыдала взахлеб, молча – стыд, вина и злость на себя надежно закупорили мне горло.

Даже в детстве я либо злилась, либо ревела от растерянности перед тем, как разозлиться.

– Тетя Ди? – вернул меня к реальности знакомый неуверенный шепот Джоша.

Не поднимая глаз, я утерла лицо тыльной стороной ладони.

– Все в порядке, Джош, – отозвалась я слабым, сиплым голосом, говорившем об обратном.

Он не ответил, но судя по чмоканью, который порой издает шипованная обувь при соприкосновении с полом, направился ко мне. Джош выглянул из-за стены, на его лице застыло обеспокоенное выражение.